Алиса и чудовище

Глава первая
ГЕРАСИК В ОПАСНОСТИ!

Алиса закончила делать уроки и только собралась идти гулять, как в окно постучали.

На карнизе сидела взъерошенная белая ворона.

Алиса открыла окно.

Ворона спросила:

— Ты кто такая?

— Алиса.

— Фамилия?

— Селезнёва. А зачем тебе это знать?

— Потому что положение очень серьёзное. Даже опасное. Тебя могли подменить. Нужна осторожность. Вот скажи, например, как меня зовут?

— Тебя зовут Дурындой, — сказала Алиса.

— Приблизительно угадала. Тогда скажи мне, где я живу?

— Ты живёшь в эпохе легенд между третьим и четвёртым ледниковыми периодами.

— Смотри-ка! — удивилась ворона. — Если тебя и подменили, то сделали это очень ловко.

— Уважаемая ворона, — сказал домашний робот Поля, который вошёл на голоса в комнату и слушал весь разговор. — Не говорите глупостей. Это самая настоящая Алиса Селезнёва. Я её ещё в младенчестве качал на колене.

— Вот ещё не хватало! — закричала Дурында. — Чтобы маленьких детей качать на железных коленках! Вы хотите, чтобы у них на попках были синяки?

— Очень даже глупо! — сказал Поля. — Я не железный, а пластиковый, и у меня вполне мягкие коленки. Если хотите, можете попробовать.

— Он сошёл с ума! Я вообще никогда не сажусь мужчинам на колени, потому что у меня такие нежные пёрышки.

— Дурында, — сказала Алиса. — Ты зачем ко мне прилетела?

— Понимаешь, — ответила Дурында и посмотрела в небо, — у нас в эпохе легенд надвигаются ледники. Погода портится с каждым годом. А у меня нет тёплого зонтика.

— Чего-чего? — удивился Поля.

— Помолчи, железная кукла! — крикнула Дурында. — Повторяю по буквам. Мне грозит бронхит!

— Чем же я могу тебе помочь? — спросила Алиса.

— А чем хорошие люди помогают хорошим воронам? — спросила Дурында. А так как Алиса промолчала, то Дурында сама ответила на свой вопрос: — Хорошие девочки дают воронам монетку. Желательно золотую. Но можно серебряную. У нас в эпохе легенд другие монетки не ходят.

Алиса пожалела Дурынду. В самом деле, климат в эпохе легенд ухудшается. Ворона мёрзнет. Правда, Алиса не представляла себе, как можно сделать тёплый зонтик. Но спрашивать не стала — ворона начнёт кричать, ругаться, а объяснить толком не сможет, такая уж она бестолковая птица.

— Поля, — сказала Алиса, — как ты думаешь…

Она не смогла закончить вопрос, потому что Поля сразу обо всём догадался.

— Я всё понимаю, — сказал домашний робот, который желал, чтобы его называли домроботником, — всю жизнь я посвятил собиранию скромной маленькой коллекции монеток, второй такой нет ни у одного домроботника. Впрочем, второй такой нет и ни у одного коллекционера. Моя коллекция состоит только из очень ценных и редких монеток. Это единственная радость в моей трудной жизни. И вот приходит человек, которого я люблю и уважаю, которого я качал в детстве вот на этих коленках, и говорит: железная кукла, расстанься со своей коллекцией. И вы знаете, что я сейчас сделаю? Я сейчас пойду, принесу вам мою коллекцию, кину её вам в лицо, а потом брошусь с двадцатого этажа, чтобы покончить с моей неудавшейся жизнью.

— Ой! — испугалась птица Дурында. — Такого греха на душу я не возьму. Нет, лучше воспаление лёгких! Лучше смерть от ангины, чем мучения этой несчастной железяки.

Алиса слушала этих двух обманщиков и еле сдерживала смех.

Она отлично понимала, что Поля — великий мастер выпрашивать, выцыганивать подарки у всех окружающих. Половину его коллекции собрали Алисины одноклассники, остальное — папины и мамины знакомые. Ну и, конечно, Поля немало монет собрал на улицах. Попробуй пошли Полю по делу. Он вернётся на три часа позже, чем его ждали, потому что заодно обойдёт все соседние улицы, глядя под ноги — а вдруг кто-то обронил монетку? Несколько раз Поля даже ездил в туристические круизы, чтобы посетить как можно больше стран и там добыть себе монеток для коллекции. Однажды он был в Риме. В том великом и древнем городе есть очень красивый фонтан. И все, кто приезжает в Рим, кидают в фонтан монетки, потому что живёт такое поверье: кинул монетку, вернёшься в Рим снова. А всем, как вы понимаете, хочется приехать в Рим снова. Как только Поля увидел, сколько монеток лежит на дне фонтана, он прыгнул в воду и принялся собирать деньги. А эти денежки трогать нельзя — они лежат весь день, а ночью приходит специальный монетосборщик, который всё из фонтана вынимает и относит в банк. А потом на эти деньги фонтан чистят и ремонтируют.

Вы можете себе представить, что тут началось! Туристы кричат: «Грабёж! Мы не для того кидаем монеты в фонтан, чтобы какой-то робот на этом обогащался!»

Прибежала полиция, Полю схватили и посадили в тюрьму.

Пришлось Алисиному папе профессору Селезнёву срочно лететь в Рим и выручать коллекционера.

— Поля, — сказала Алиса. — Пожалуйста, прекрати изображать из себя несчастного бедняка! Вынь из мешка в кладовке медную монетку и отдай Дурынде.

— Я разорён! — заныл Поля, но послушался и поплёлся за монетой.

— Я тебе тоже кое-что дам, — сказала Дурында, — только сначала проверю, хорошая ли монета!

— Что случилось? — спросила Алиса. — Я чувствую, что-то случилось.

— Ах, ничего особенного, — ответила Дурында. — Подождём, посмотрим на монетку, а потом перейдём к нашим делам.

Тут вернулся Поля и протянул Дурынде монетку.

Довольно маленькую и сильно потёртую.

Дурында поглядела на неё, склонив взъерошенную голову, потом взяла в когти и попробовала надкусить клювом.

— Так я и думала, — сказала она. — Это, конечно, не золото и уж тем более не серебро. Это самая настоящая медяшка! Позор и стыд тебе, Алиса! Ты, оказывается, ещё и жадная.

Алиса повернулась к Поле и так посмотрела на домроботника, что тот только кивнул и кинулся прочь из комнаты. Возвратился он ровно через секунду и приволок целый мешок монет.

Он бросил его Алисе под ноги и заявил:

— Вот всё, что у меня есть! Я умываю руки!

Так как Алиса знала, что у Поли есть ещё шесть таких мешков, она пропустила слова робота мимо ушей, достала из мешка пригоршню монет и нашла среди них одну золотую. И отдала её Дурынде.

Поля ушёл из комнаты, рыдая.

— Где валидол? — причитал он. — Где сердечные капли?

— Какие ещё сердечные капли! — закричала ему вслед ворона. — Ты что, ими суставы смазывать хочешь?

Она спрятала монету за щёку, а из-за другой щеки вытащила свёрнутую в трубочку берёсту.

— Тут тебе письмо, — сказала она.

Алиса знала, что в эпоху легенд бумаги ещё не было, и на Руси писали на берёсте, на берёзовой коре, заострёнными палочками.

На берёсте кривыми буквами было написано:

«АЛИСА СПАСИ ТЫ САМА ВИНОВАТА»

— Что это значит? — удивилась Алиса.

— Это Герасик написал.

— Герасик? Мальчик из эпохи легенд?

— Он самый, несчастный крошка.

— Так чего же ты время тянешь! — рассердилась Алиса. — Монетки выпрашиваешь, а у человека беда.

— Она такая! — закричал из коридора Поля.

— Не знаю я какая, — сказала ворона. — Но если я, несчастная птичка, о себе не позабочусь, то кто обо мне позаботится? Ведь мне пенсии не положено, помру на старости от голода. А кто будет виноват? Кто?

— Кто?

— Алиса и другие люди, которые не позаботились.

— Дурында, пожалуйста, не отвлекайся. С Герасиком случилось что-то ужасное. Иначе бы он не стал просить помощи. Он же ужасно гордый.

— Сидит Герасик в подвале и ждёт казни, — сказала Дурында. — И никто ему не поможет, так что спеши, не спеши — дело сделано!

— Так что случилось?

— А случилось то, что твой любимый Герасик — вор и грабитель.

— Этого не может быть. Герасик — честный первобытный человек. И мой друг. А мои друзья не воруют и не грабят.

— И я тоже?

— Ты мне не друг, Дурында. Ты довольно подлая, лживая и даже вороватая птица.

— Вот именно! — сказал Поля из коридора.

— Говори, Дурында, — попросила Алиса.

— Твой Герасик забрался в королевский дворец Другого сказочного королевства и ограбил его, но попался.

Алиса только руками развела. Она знала, что Герасик живёт в эпохе легенд, когда людей ещё почти не было, а на земле обитали сказочные существа, которые потом, когда стало совсем холодно от ледника, большей частью вымерли или спрятались, как гномы, под землю. Герасик и его старый отец жили в избушке на краю леса, и хорошо ещё, что не все волшебники, оборотни или лешие были злобными людоедами. Встречались среди них и порядочные люди. Герасик дружил с Красной Шапочкой и Снегурочкой, был у него знакомый богатырь, и поэтому хоть они с отцом бедствовали, но кое-как существовали, построили избушку и надеялись пережить тяжёлые времена. А знаете почему? Потому что люди умеют работать, а волшебные существа ничего делать не умеют. Бездельники они.

Герасик не только пахал землю и плотничал, он ещё был изобретателем и очень хотел научиться читать и писать, изобрести колесо и самолёт и стать образованным человеком. Алиса ему сочувствовала, но думала, что, наверное, в эпоху легенд рано ещё изобретать самолёт, благо у волшебников водились когда-то ковры-самолёты.

Герасик Алису уважал и слушался, но он был человеком с характером и, как та самая кошка, гулял сам по себе.

— Что он украл? — спросила Алиса у Дурынды.

— Жутко подумать! Он совершил сразу два страшных преступления.

— Какое первое?

— Он забрался в королевский дворец, залез в комнату бывшего принца и утащил оттуда учебник грамматики.

— А второе преступление?

— Оно ещё ужаснее! Ведь в наши времена только волшебникам и знатным персонам разрешается читать и писать. Все остальные обязаны быть неграмотными. Если ты крестьянин или моряк и решил учиться читать, тебе в два счёта голову оторвут. И это правильно.

— Почему же?

— А не нужно это простым людям. Я вот не читаю, не пишу, и отлично прожила первые триста лет.

Алиса поняла, что Дурында говорит правду. Для нас с вами это звучит удивительно и даже дико. А тогда, в эпоху легенд, люди подчинялись вот таким странным правилам. Что-то Алису смутило в словах вороны… Ага!

— Скажи, Дурында, почему ты сказала «бывший принц»? Он стал королём? Или погиб? Или уехал?

— Его нет на месте.

— А на каком же он месте?

— Молчи! — крикнула Дурында. — Это же государственная тайна!

— Прости, я не знала. А где сейчас Герасик?

— Ждёт казни, где же ещё! А может, его и казнили.

— Не может быть!

— А у нас нравы дикие, — сказала Дурында и принялась чесать коготком свой бок, приподняв грязное крыло. — У нас что не так — сразу расправляемся.

— Надо срочно его спасать! — сказала Алиса.

— Правильно. А как ты его будешь спасать, если он закован в железа, запрятан в подвалы каменные, за двери стальные огнеупорные? И стерегут его стражи беспощадные.

— Опять преувеличиваешь, Дурында?

— Наше дело сообщить.

— Тогда лети обратно, — сказала Алиса. — И скажи Герасику, что я скоро буду.

— Нет, — ответила ворона. — Сразу я не полечу, и не уговаривай. Мне кое-какие покупки надо сделать в двадцать первом веке, да и машина времени не всегда работает. Вернее всего, полетим мы с тобой в отдалённое прошлое вместе. Советую тебе захватить с собой пушку атомную, автомат лазерный и несколько гранат водородных. Без них тебе не справиться со злом, поселившимся в Другом королевстве.

Алиса только отмахнулась от трепушки. Она уже бывала в эпохе легенд и знала, что если не бояться, то ничего страшного не произойдёт.

— У тебя пластиковой сумочки не найдётся? — спросила Дурында. — Для покупок.

— Не давай, — предупредил из коридора Поля. — Она обратно не вернёт.

— А зачем нам с тобой пластиковые сумочки? — удивилась Алиса. — Ты же всё равно их выкидываешь.

— Лучше выкидывать, чем отдавать невесть кому! — ответил Поля.

Тут уж Алиса рассердилась:

— Как вам не стыдно! Решается судьба человека, а вы по пустякам цапаетесь! А ну, немедленно неси пластиковую сумку!

— С ручками! — крикнула Дурында, — чтобы мне на шею повесить.

Поля пошёл в кухню, ворона тут же полетела следом за ним, и Алисе, которая стала видеофонить в Институт времени, было слышно, как они ссорятся.

— Разве это пакет! — каркала Дурында. — Он же у меня развалится.

— Что же ты такое в него класть будешь? — ехидно спрашивал робот.

— Книжки, конечно же книжки! — отвечала ворона. — Люблю перед сном Достоевского почитать. Он целый роман написал про то, как один смелый ворон одного глупого робота топором зарубил.

— Во-первых, не ворон, — отвечал робот, — во-вторых, не робота, а старушку. Ха-ха-ха!

Глава вторая
СНОВА В ЭПОХЕ ЛЕГЕНД

Алиса не застала в Институте времени своего друга, научного сотрудника Ричарда Темпеста, поэтому решила поехать туда, не дожидаясь, пока он вернётся. Ведь дело срочное.

Институт времени стоит на окраине Москвы. Это совсем обыкновенное невысокое здание, и, если не знаешь, никогда не догадаешься, что оно уходит под землю на шесть этажей. Там находятся аппаратура, приборы, а также склады и мастерские. Ведь если ты собрался в средние века или в Римскую империю, то тебе надо обязательно правильно одеться и постричься, а то сразу догадаются, что ты не настоящий рыцарь. А ещё в подвалах находятся лаборатории — ведь из прошлого учёные привозят различные вещи, растения и даже животных. Но прежде чем их увидят, надо проверить, не опасны ли они для людей и что из них может получиться. А ещё в институте есть библиотека древних и старинных книг, рукописей и даже глиняных табличек из Вавилона, и конечно же, учебные классы — если ты решил отправиться в прошлое, то ты должен выучить язык, манеры, обычаи и даже знать анекдоты, которые рассказывали, например, тысячу лет назад. Правда, как выяснили в Институте времени, за последние десять тысяч лет анекдоты совсем не изменились, только имена их героев стали другими. Если сначала анекдот рассказывали про Юлия Цезаря или вождя племени троглодитов, то потом его героем стал Наполеон, а потом комдив Чапаев.

Алисе уже не раз приходилось бывать в институте. Иначе как попадёшь в эпоху легенд, которая кончилась тридцать тысяч лет назад?

Кроме Ричарда Темпеста, с которым Алиса дружила, она знала в институте вахтёра Сильвера Джоновича, бывшего пирата, который пьёт ямайский ром и ковыляет на деревянной ноге. Был у неё ещё один приятель — робот Вертер. Однажды он даже погиб, когда спасал Алису от космических пиратов, но его, к счастью, оживили, то есть починили. В этом отношении роботам лучше, чем людям. Их всегда можно починить. И конечно, она видела директора института. Но он был строгим и рассеянным и мало кого узнавал сразу. Говорили, что он работает по совместительству в двух или трёх других временах. Помогает Колумбу пересечь океан, скачет на коне рядом с Александром Македонским и вместе с Менделеевым изобретает таблицу химических элементов. Но бывший пират Сильвер говорит:

— Чепуха всё это и выдумки. Я же его видел в моей предыдущей жизни! Он командовал каравеллой «Предопределение» в битве с Великой Армадой! Страшной боевитости капитан! Его все пираты опасались. Мне с ним как-то пришлось сойтись на абордаж. У меня на «Спесивце» мачта упала — ногу долой! А ему от моей сабли досталось по макушке! Ему вставили серебряную пластинку. Кто не верит — проверьте. Подойдите и скажите: «Профессор, можно пощупать ваш затылочек?»

Тут пират начинал хохотать так, что его попугай, дремавший на люстре, взлетал, спросонья ударялся о потолок и кричал:

— Замуровали! Свистать всех наверрррх!

В тот день, когда Алиса прибежала в Институт времени, чтобы отправиться на выручку Герасику, вахтёр Сильвер спал на раскладушке, которая стояла за креслом. А на его столе сидел попугай.

— Вы к кому, девушка? — спросил он Алису.

— Ты что, забыл меня? — удивилась Алиса.

— Я ничего не забываю, — ответил попугай, — но раньше я с тобой разговаривал как частное лицо, а сегодня исполняю временные обязанности.

— Какие могут быть обязанности у старого какаду? — спросила Алиса.

— Я — вахтёр, — сказал попугай. — И поэтому в институт ни одна муха не пролетит без моего разрешения.

И тут как назло какая-то муха постаралась пролететь мимо попугая.

— Куда! — закричал попугай. — Без пррропуска! Не сметь!

Он взвился над столом и понёсся за мухой.

Шум поднялся такой, что вахтёр Сильвер начал во сне размахивать кулачищами и кричать:

— На абордаж! Две бригантины с правого борта! — Потом глубоко вздохнул и тихонько добавил: — Надоело говорить и спорить… ох, и любить усталые глаза!

Сильвер снова захрапел, а Алиса прошла мимо него и открыла дверь в служебный коридор.

На ней висела табличка:

Посторонним вход строжайше запрещён. Пожалуйста, не суйте нос, куда не просят!

Но Алиса не считала себя посторонней. Она знала, куда идти и что делать.

Она добежала до зала, где стоит машина времени, которую в институте попросту зовут кабинкой. По дороге она, конечно же, встречала научных сотрудников, младших научных сотрудников, лаборантов и техников-смотрителей времени. С некоторыми здоровалась, и с ней тоже здоровались. Никому и в голову не пришло, что девочка лет десяти может бегать по такому важному и недоступному заведению без разрешения старших.

Алиса надеялась, что ей удастся проскочить в зал незамеченной и сгонять в эпоху легенд без спросу.

Но не тут-то было. Как назло именно в зале возле машины ходил с пылесосом робот Вертер, красавец мужчина, и напевал старинную песню с таким припевом:

Я обернулся посмотреть,

Не обернулась ли она,

Чтоб посмотреть, не обернулся ли я.

Робот Вертер говорит довольно медленно, можно сказать, по складам. Поэтому песня получилась не совсем песней, а загадочной картинкой. Алиса стояла в дверях и думала, что ей делать.

Но робот, оказывается, с самого начала её увидел. Он только не желал показывать, что видит её, до тех пор, пока не допел припев.

— Ты пред-став-ля-ешь, — сказал он вместо того, чтобы поздороваться. — Ка-кая ло-ги-чес-кая за-гад-ка! За-чем кру-тить го-ло-вой, луч-ше ска-жи: здравствуй!

— Привет, Вертер, — сказала Алиса. — Почему ты убираешься? Ведь тут так чисто!

— По-ря-док, — ответил робот.

— Можно я к кабинке подойду? — спросила Алиса.

— Нет, — ответил робот. — Ты с ули-цы, а ка-бин-ка уже чис-тая.

— Тогда пропылесось меня, — сказала Алиса.

— Хо-ро-шая мысль, ха-ха-ха, — сказал Вертер. — Чис-тая де-воч-ка в чис-той ма-ши-не.

Он направил трубку пылесоса на Алису, и её чуть не втянуло внутрь. Пылесос хоть и помещался в кулаке у робота, но был мощный.

А когда Вертер поднял трубку, то пылесос схватил Алису за волосы и потащил к себе.

— Всё! — закричала Алиса. — Я чистая!

Вертер выключил пылесос.

— Я по-шу-тил, — сказал он. — Я знаю, что ты чис-тая. А ку-да ты хо-чешь ле-теть?

— Мне надо в эпоху легенд. Там грозит смерть одному мальчику.

— Хо-ро-шо. Я иду с то-бой.

— Нельзя, — сказала Алиса. — У тебя же уборка!

На самом деле Алиса, конечно же, не хотела брать с собой Вертера. Он был самым обыкновенным обслуживающим роботом, и, если потребуется быстро действовать и быстро думать, от него больше вреда, чем пользы.

— Ах, я за-был! — спохватился Вертер. — Ко-неч-но, я не мо-гу ид-ти в по-ход. Тог-да иди са-ма.

— Спасибо, — сказала Алиса. Всё получалось как нельзя лучше. Она подошла к кабинке.

Кабинка была похожа на стеклянный стакан ростом повыше двух метров. Внутри стакана на столбике стоял наклонный пульт с кнопками. А всё это сооружение было поднято на круглую платформу в полметра высотой.

Алиса отвела в сторону прозрачную дверь и ступила внутрь кабинки.

Робот снова начал пылесосить.

И тут дверь в зал распахнулась, и ввалился вахтёр Сильвер. Он ещё не совсем проснулся. Над его головой вился попугай.

— Явилась — не запылилась! — закричал старый пират. Он был плохо воспитан и говорил невежливо. — Кто тебя пустил во времени гулять? Сейчас же беги домой, к мамке с папкой! А не то выпорю!

«Ой, — подумала Алиса, — всё пропало!»

Но тут ей на помощь пришёл Вертер, который ещё на фабрике при сборке был хорошо воспитан.

— Как вы сме-ете ос-корб-лять ре-бён-ка! — произнёс он. — Де-воч-ка Али-са — мой друг. Я поз-во-лил ей ис-поль-зо-вать ка-бин-ку, по-то-му что она чис-тая. Иди, Али-са.

— С дороги! — закричал пират, замахиваясь на робота костылём. — Ты ничего не понимаешь! Без разрешения использовать машину нельзя! Покажи мне пропуск, а то убью!

— Ни-ко-го вы не у-бьё-те! — ответил Вертер. — А я вы-зы-ваю вас на ду-эль. Вы-би-рай-те ору-жие!

— Оружие? Моя сабля осталась на корабле. Так что я с тобой буду сражаться костылём!

— А я — пы-ле-со-сом, — сказал Вертер. — Боль-ше-го вы не за-слу-жи-ва-ете.

И начался страшный бой!

Такого Алиса ещё не видела.

Пират Сильвер, ковыляя на деревянной ноге, махал костылём как мечом, а робот Вертер включил пылесос на полную мощность, но наоборот. Пылесос не втягивал воздух, а выбрасывал его. И так сильно, что попугая, который попал под струю воздуха, отбросило к стене и он, оглушённый, упал на пол.

Алиса еле успела подхватить несчастную птицу.

— Убили! — прошипел попугай. — Птичку жалко…

Сильвер шатался под ударами воздушной струи, Вертер еле успевал уклоняться от ударов костылём, и в этот момент в зал вошёл сотрудник Института времени Ричард Темпест, темноволосый, курчавый, худой и очень весёлый молодой человек.

— Ну вот, — сказал он, — нельзя оставить хозяйство на десять минут! Что не поделили, уважаемые джентльмены?

Вертер и Сильвер опустили оружие.

— Я за-щи-щал честь пре-крас-ной да-мы, — сказал Вертер. — Али-сы Се-лез-нё-вой.

— А я защищал машину времени от глупых детей, которые лезут куда ни попадя, — сказал Сильвер. И даже стукнул костылём об пол, чтобы его слова прозвучали убедительнее.

— А ты, Алиса, что здесь делаешь? — спросил Ричард.

— Я тебе звонила, — сказала Алиса. — Но тебя не было. А дело не терпит отлагательства.

— Не терпит? И что же случилось?

— Помнишь, я как-то летала на машине времени в эпоху легенд? С козликом Иван Ивановичем?

— Как сейчас помню.

— Там я познакомилась с мальчиком Герасиком, настоящим человеческим мальчиком. И теперь ему грозит смерть.

И тут в зале раздался новый голос. Это влетела ворона Дурында. Она летела медленно, потому что у неё на шее висела пластиковая сумка, набитая покупками и от этого, видно, очень тяжёлая.

— Меня не забудьте! Задержите поезд!

Она опустилась на крышу кабинки, ноги её разъехались в стороны, и она плюхнулась на живот — так устала.

— Это ещё что за явление? — спросил Ричард.

— Я не явление, а гордая птица, родственница орла по материнской линии. Давай, Алиса, бери мою сумку — надоело таскать.

— И что же вы там тас-кае-те? — спросил Вертер. — На-вер-ное, цен-нос-ти.

— Подарки, — сказала ворона, — подарочки. Я всегда о ближних думаю, о соседях, о родственниках. Там для Бабы-Яги подарочки, для его благородия господина Водяного, ну как его без подарка оставишь? Конечно, для моего друга Лешего. Ну и ещё кое-какие другие, так сказать, нужники.

— Что такое? — спросил Сильвер. — Какие такие нужники? Кто сказал такое дурное слово?

— А что такого? — испугалась Дурында. — Разве я не так сказала?

— У нас на пиратских кораблях нужники… это особые места! — сказал пират.

— Он имеет в виду уборные, — сказала Алиса. — Но ничего страшного в этом слове нет. Уборная — нужное место, вот и называются они нужниками.

— Вот именно! — согласилась ворона. — У вас уборная — нужное место, а у меня в эпохе легенд нужники — это нужные люди. В общем, одно и то же.

— Сомневаюсь, — сказал Сильвер.

— Хватит пустых разговоров, — сказал Ричард. — Почему Герасику грозит смерть?

— Пускай Дурында расскажет, — ответила Алиса.

— Чего говорить — надо действовать! — каркнула ворона. — Скоро-скоро покатится его головка! Или ещё хуже…

— А что хуже? — спросил Сильвер. — Ты не таись, глупая птица.

— У нас есть много способов, — сказала Дурында. — Некоторые волшебные, а некоторые вполне человеческие. Ты ещё пожалеешь, что на свет родился!

— Дурында! — воскликнула Алиса. — Ричард ждёт! Я жду! Герасик ждёт!

— Ваш Герасик утащил учебник у бывшего принца, — сказала Дурында. — Читать, видите ли, вздумал. Вот его за воровство, за грабёж, за вызов общественности и хулиганство осудили. Ещё говорят, он убил кого-то.

— Ну кого мог убить Герасик?! — воскликнула Алиса.

— Вроде бы комара прихлопнул. Любимого ручного комара его величества.

— Это со-вер-шен-ная че-пу-ха, — сказал Вертер. — Ко-ма-ры не при-ру-ча-ют-ся.

— И когда же назначена казнь? — спросил Ричард.

— Когда-когда, сегодня! Как вернусь, так его и казнят.

— На Ямайке бузина, а в Гонолулу дядя, — сказал пират Сильвер. — Ты-то при чём?

— А вот при том. Алиса, бери сумку, поехали.

— Погодите! — строго сказал Ричард. — Я не могу отпустить Алису одну! Я сам туда поеду.

— Видали одного умника! — сказала Дурында, — И что ты там будешь делать? Скажешь:

Здрасьте-страсти!

Я сотрудник-многотрудник,

Отмените приговор,

Отворите дом и двор,

Отпустите негодяя,

Я их дядя с этих пор!

Никогда Алиса раньше не слыхала, чтобы ворона говорила стихами.

— А что же делать? — спросил Ричард.

Он был очень разумным молодым учёным и сразу сообразил, что ворона права. Его и близко ко дворцу не подпустят. А если он пройдёт туда без спросу, начнутся такие международные и междувременные неприятности, что лучше остаться дома, — и Герасику не поможешь, и репутацию погубишь.

Дурында подумала и ответила так:

Коль заветная девица

К нам посмеет заявиться,

Если вежливо попросит,

Если крепко пригрозит, —

То, возможно, наш мучитель

По прозванью руки-крюки

Скажет: «Парня получите

На поруки».

Все помолчали.

— Хоть и неприятная птичка, — сказал наконец пират Сильвер, — но уважаю. Сам стихов не пишу, но с Шекспиром плавать приходилось.

— Шек-спир не поэт, — сказал Вертер. — Шек-спир пи-сал тра-ге-дии.

— Откуда тебе знать! — вздохнул Сильвер. — Откуда тебе знать, что, когда Шекспиру надоело писать эти самые трагедии, он нанялся на галеон «Елизавета Великая», потерпел крушение, прожил три года на необитаемом острове и написал книжку «Робинзон Крузо». Кстати, я тоже знал одного Робинзона. И жену его, мадам Робинзон, знал. На Сейшельских островах.

После этой речи наступило молчание. Бывают случаи, когда не знаешь, верить человеку или подождать? Ты видишь, что Луна круглая, а тебе говорят: нет, Луна квадратная, она как кубик. И ты думаешь: ну нельзя же так нахально врать! Может, и в самом деле в Луне есть что-то кубическое?

— Я пошла, — сказала Алиса. — А вы не расходитесь, я скоро вернусь.

— Нет уж, — сказал Сильвер. — Я тут как-то одного агента три дня ждал. Он неточно набрал шифр и угодил в пятницу вместо вторника.

— Со мной этого не случится, — сказала Алиса.

— Почему? — спросил Ричард.

— Она считать умеет до трёх! — захохотала ворона.

— Я аккуратно набираю шифр возвращения, — ответила Алиса. — Я знаю, что если правильно набрать, то вернёшься в то же время, из которого улетел. Даже если провёл в прошлом полгода.

— Толь-ко не на-до про-во-дить пол-года, — сказал робот Вертер. — Те-бя ос-та-вят на вто-рой год.

— Спасибо, — сказала Алиса. — Я сейчас вернусь.

И она снова поднялась на платформу, отодвинула в сторону округлую прозрачную дверь кабинки и только протянула руки к пульту, чтоб проверить, помнит ли, как устанавливать точное время, как с шумом и визгом в кабинку ворвалась Дурында и уселась на пульт прямо перед носом Алисы.

— Ты что, без меня решила ускакать? Да без меня ты ничего не найдёшь, ты даже дороги в Другое королевство не знаешь!

— Дурында, я проверяю приборы.

— Ты лучше подержи сумку, я надорвалась! Приборы всегда успеешь проверить.

— Алиса, не обращай на неё внимания, — вдруг заговорил какаду, попугай пирата Сильвера. — Это сумасшедшая ворона, её весь птичий мир презирает. Давай я вместо неё с тобой полечу. Я, конечно, тоже сумасшедший, но всё же попугай!

Краем глаза Алиса увидела, что Ричард делает шаг к кабинке. Она понимала его — в зале творилось форменное безобразие. Одна небольшая девочка собиралась мчаться в сказочное прошлое, чтобы выручать какого-то мальчишку, а он, сотрудник Института времени, при этом присутствует и не принимает совершенно никаких мер.

— Молчать! — прикрикнула Алиса на ворону.

Всё решалось в доли секунды.

Одной рукой она закрыла дверцу кабинки, другой набрала код эпохи легенд, благо у Алисы такая хорошая память, что она запомнила этот код с прошлого года, когда была в эпохе легенд и познакомилась с Герасиком.

Наверное, ей всё же не удалось бы улететь в Другое королевство, навстречу опасным приключениям, если бы не помощь пирата Сильвера. Она успела увидеть, как старый пират сделал неосторожный шаг в сторону и выставил вперёд деревянную ногу. Ричард споткнулся о неё и рыбкой полетел вперёд.

А пока он будет подниматься да потирать ушибленные коленки, Алиса успеет перелететь в прошлое.

Что она и сделала.

Громко кричала ворона Дурында, которая ненавидит кабинки времени: голова кружится, кажется, что падаешь в глубокую пропасть, и надо крепче держаться за поручни пульта…

Но прошло мгновение.

И тридцать тысяч лет.

И Алиса очутилась в дупле гигантского дуба на опушке волшебной дубравы в эпохе легенд.

Глава третья
ДРУГОЕ КОРОЛЕВСТВО

Алиса вышла из кабинки и закрыла сделанную из коры дверцу. Теперь незнающий человек никогда не догадается, как попасть в машину времени.

— А как же ты оказалась у меня? — вдруг сообразила Алиса. — Кто тебя в наше время принёс?

— Ах, пустяки, — ответила Дурында. — Снегурочка, которая живёт в Москве, в Заповеднике сказок, ездила навестить свою больную маму.

— А у Снегурочки есть мама? — удивилась Алиса.

— Ну, ты, оказывается, мыслитель! — воскликнула Дурында. — Ну, я тебя уважаю!

Чтобы не показывать своего смущения, Алиса сразу спросила:

— Как идти в это королевство?

— Обещали транспорт прислать, — ответила Дурында. — Как всегда, беспорядок, как всегда, сплошные опоздания… Ага, вот они и едут!

Через поле по узкой просёлочной дороге ехала большая чёрная карета. На её дверцах были нарисованы золотые трёхглавые орлы, на запятках стояли лакеи в чёрных кожаных куртках и кожаных штанах, кучер был одет в чёрную ливрею.

Из кареты, которая остановилась рядом с Алисой, вылез невысокого роста худой человек. Вроде бы он казался обыкновенным, только на лбу у него был нарисован третий глаз, а к камзолу пришит третий рукав, из которого торчала матерчатая кисть руки.

— Садитесь, Алиса, — сказал человек. — Мы вас заждались. Как только нам сообщили, что вы лично решили посетить наше королевство с дружеским визитом, мы буквально встали на уши, чтобы встретить вас достойно.

— Откуда же вы узнали? — удивилась Алиса. — Ещё два часа назад я и не думала к вам ехать.

— У нас есть способы узнать будущее, — сказал трёхрукий. — У нас на всё есть свои способы. Прошу в карету, ваша светлость.

— Я не принцесса!

— Но ведь вы были заграничной принцессой! — воскликнул вельможа.

— Была, была, об этом в книжке написали! — закричала Дурында. — А можно, я на крыше с вами поеду? У меня такой тяжёлый багаж.

— Долетишь! — грубо ответил ей вельможа с тремя руками. — Своя ноша не тянет.

— Ещё как тянет!

Трёхрукий погрозил Дурынде кулаком, и она, громко стеная и каркая, потащила по воздуху свою сумку с подарками.

Когда Алиса и вельможа уселись на тёмно-фиолетовые бархатные сиденья в карете, трёхрукий сказал:

— Надоела нам эта Дурында — мочи нет. Но она первая сплетница на земле, как без неё обойдёшься! Стоит ей дать задание, она на весь гонорар покупает всяческих сладостей, а потом меняет их на сплетни. У неё, говорят, под гнездом вырыта яма в шесть метров глубиной, цементная, в ней сундуки со сплетнями. Честное слово.

Алиса не знала, верить этому человеку или нет. Он ей не нравился. Глазки бегают, средний глаз моргает, как настоящий, волосы напомажены, и от него пахнет, как из парикмахерской.

— А почему вы меня ждали? — спросила Алиса.

— Мы так боялись, что вы заблудитесь, что вы к нам опоздаете.

— А что у вас случилось?

— Ах, не притворяйтесь, Алиса Игоревна! Не надо! Предстоит казнь известного преступника и убийцы Герасика. И ваше участие в ней обязательно.

— Что? Герасик ещё и убийца?

— И это самое страшное! Он поднял руку на святое! На право благородных людей читать и писать, слушать классическую музыку и любоваться картинами. Он убил нашу веру в прекрасное!

— Неужели вы в самом деле думаете, — спросила Алиса своего спутника, — что простым людям нельзя читать и писать?

— Таковы законы нашего королевства.

— Но почему у вас такие законы?

— Потому что пока простой человек не читает, не пишет и ничего не знает, он счастлив. Он думает, что всё на свете устроено правильно. Он пашет, синьор читает книжки, а дракон кушает девушек. А что, если он прочтёт в книжке, что мир должен быть устроен иначе, или узнает, что драконов не бывает? Как мы добьёмся, чтобы крестьяне нам подчинялись?

— Это очень глупо, — сказала Алиса. — Нужно вам переделать свои законы.

— Ещё чего не хватало! Мы же Другое королевство. Как только мы создадим правила и законы, как у всех, нам придётся переименовываться. Мы сделаемся Таким-же-как-все-королевством.

Карета подпрыгивала на плохой дороге, кучер стегал лошадей, за окошками тянулись леса и луга — деревень и городов не попадалось.

— И долго нам ещё ехать? — спросила Алиса.

— Я не могу точно ответить на этот вопрос, принцесса, — сказал вельможа, — каждый раз получается иначе. Это ведь в прочих королевствах известно, сколько миль надо ехать от пункта «а» до пункта «б». А у нас этого никто не знает. У нас пункт «а» едет до пункта «б».

— Значит, эти пункты двигаются?

— Да вы с ума сошли! Кто им позволит двигаться без разрешения короля?

Алиса решила больше не спрашивать — всё равно нормальных ответов не дождёшься.

Прошло, наверное, полчаса. Разговор не клеился. Вельможа спрашивал, например:

— Какая у вас погода?

— Сегодня утром лил дождик, — отвечала Алиса.

— Невероятное совпадение! — отвечал трёхрукий вельможа. — У нас на той неделе тоже град шёл. С гусиное яйцо. Есть жертвы. Среди воробьёв. А какие у вас виды на урожай?

— Урожай чего?

— А вы что разводите?

— Миллион разных овощей и фруктов, — отвечала Алиса.

— А мы три миллиона пятьсот. Но у нас всегда неурожай.

Дурында сунула клюв в окошко кареты и заявила:

— Ну, теперь ты видишь, что попала совершенно в Другое королевство.

— Пока ещё не вижу.

— У них даже по три руки, а у некоторых, только я не проверяла, по три ноги.

— И третий глаз! — сказал вельможа. — Ты про третий глаз сообщи нашей дорогой гостье.

— И третий глаз! — закричала Дурында.

— А зачем всё это? — спросила Алиса.

— Потому что они другие! Совершенно другие! Их все за это уважают и трепещут.

Карета подпрыгнула на высокой кочке. Дурында сорвалась с крыши, за ней полетела её драгоценная сумка, а впереди, между тем, показался город.

— Вот и наша столица, — сообщил вельможа. — Высуньте голову в окошко, так вам будет лучше видно. Видите могучие стены? Их построили ещё при короле Владилене Крепкоголовом. Он лично забивал гвозди в основание стен.

Алиса чувствовала: врёт вельможа. Так не бывает. У неё уже был достаточный жизненный опыт. Многие ей врали, но ничего у них не выходило.

— И давно это было? — спросила Алиса.

— Неправильный вопрос! — возразил вельможа. — Вы должны спросить: какие гвозди могут быть в основании стен? А я отвечу — золотые.

— Спасибо, — сказала Алиса, — в следующий раз спрошу как надо.

— А теперь посмотрите направо. Это заброшенный замок. Когда-то он славился своими увеселениями и замечательным рестораном. Там подавали соловьиные языки под соусом из бабочек-махаонов. Триста лет минуло как краткий сон! Как сейчас помню этот сказочный вкус.

— Как называется этот замок? — спросила Алиса.

— Неправильный вопрос! — рассердился вельможа и зажмурил третий глаз. — Вы должны были спросить: сколько вам лет, ваше превосходительство?

— И сколько же вам лет? — спросила Алиса.

— Не помню! — ответил вельможа и принялся хохотать. — Может быть, двести, а может быть, больше. Я неграмотный. У нас в королевстве отрицательно относятся к науке — мы люди волшебные! Зачем нам корень из четырёх или сумма два и два?

Алиса решила пошутить. Проверить, в самом ли деле этот трёхрукий такой неграмотный или притворяется.

— Два и два будет пять с половиной, — сказала она.

Вельможа задумался. Потом высунулся в окошко и крикнул:

— Возница, сколько будет два и два?

— Мне ещё жизнь не надоела, ваше превосходительство, — услышала Алиса бас возницы. — Вы образованный, вы и считайте.

— Жаль, что не удалось поймать этого негодяя! — вздохнул вельможа. — Давно его подозреваю. Сам подглядел, как он однажды тюки с сеном считал. Но не вслух, а про себя. Какой каналья! Ну, я до него доберусь.

— А какое ваше мнение? — спросила Алиса.

— Понимаете, принцесса, — сказал вельможа. — Это вопрос политический. Его величество король склоняется к версии… А зачем вам знать? — спохватился вельможа. — Сначала ей подавай, сколько будет два и два, потом она сиротский приют подожжёт и устроит заговор против его величества.

— Простите, я не знаю, как имя-отчество вашего короля.

— А у него простое имя-отчество, — ответил вельможа и замолчал.

Алиса смотрела в окошко.

За окном поднимался лесистый холм, над вершинами ёлок торчали три башни и виднелись зубчатые стены замка. Зрелище было мрачное, но величественное.

— А его стены тоже на золотых гвоздях? — спросила Алиса.

— Вы имеете в виду замок? Ах, принцесса, ему столько лет, столько лет… в те времена ещё людей не было, в нём жили последние динозавры. Знаете, кто это такие?

— Конечно, — сказала Алиса. — Это гигантские древние ящеры. Они потом вымерли.

— Правильно, вымерли. Не будем касаться причин их вымирания, но скажу вам, что именно их рабы построили этот замок. И последний из властителей герцогства Бронтозаврия стал основателем нашей династии, потому что женился на фее Мелузине. От них и пошли наши короли. В королях сохранилось немало динозаврового.

Тут вельможа почему-то задрожал и зажмурил два настоящих глаза, а третий, во лбу, открыл. Из него выкатилась слеза.

— Скоро, — сказал он сквозь слёзы, — скоро вы окажетесь пред тёмными очами нашего короля. Это страшное существо! Это грозный властитель. Вы же, принцесса, обыкновенная девочка, которая даже магии не обучена. Ведь не обучена?

— Нет, не обучена.

— А мы вот полностью полагаемся на мистику и суеверия. И этим выгодно отличаемся от всех остальных народов и королевств.

Карету тряхнуло.

Алиса выглянула в окошко и увидела, что они остановились перед городскими воротами. Ворота были старые, окованные железными полосами и усеянные шляпками железных гвоздей с ладонь размером. Они были приоткрыты, но соединены толстой ржавой цепью, которая провисала почти до земли.

К цепи вышел стражник.

Закованный в кожу, как в латы, в шляпе с пером, он выглядел очень внушительно.

— Кто смеет беспокоить покой нашего города? — спросил он таким громким голосом, что вороны взлетели с башни и принялись носиться над головами. — Государь ещё спит!

— Придётся ждать, — сказал вельможа. — Пока его величество не изволит проснуться, никто в городе не встаёт.

— Как так может быть?! — воскликнула Алиса. — Разве сейчас так рано?

— Так рано, как желательно его величеству, — ответил вельможа.

— А сколько у вас времени?

— Не могу ответить, — сказал вельможа. — Вы у нас приезжая, а вдруг вам нельзя знать?

— Почему?

— Узнаете время — порчу на нас наведёте.

Тут Алиса увидела, что над воротами в городской стене находятся большие круглые часы. Их стрелки подходили к двенадцати часам.

— На этих часах полдень, — сказала Алиса.

— А почему бы и нет? — ответил вельможа.

— Но ведь пора вставать!

— Его величество вчера до трёх ночи играл в домино с волшебниками. Имеет же он право отдохнуть после государственных дел!

— Вот уж никогда не слышала, чтобы домино было государственным делом! — возразила Алиса.

— Тебе ещё рано понимать взрослые дела. Это же волшебное домино! — ответил вельможа и откинулся на сиденье, закрыв все три глаза. — Имею право чуть-чуть подремать, а то всё носишься, носишься, ни минуты покоя.

Сзади послышался скрип колёс. Оглянувшись, Алиса увидела через заднее окошко, что к городу подъезжают телеги и брички, арбы и пролётки — люди слезают с них, смотрят на часы.

Чтобы не беспокоить вельможу, Алиса осторожно вылезла из кареты.

Лакеи, стоявшие на запятках, тоже слезли и, нарвав на обочине травы, протирали свои кожаные доспехи.

— Ну как, набило тебе синяков? — спросил один из лакеев.

— Дороги у нас никуда не годятся, — сказал второй. — Чем на картах гадать, лучше бы ремонтом занялись.

— Чшшш! — Кучер перегнулся к ним с козёл и прижал палец к губам. — Наш министр добрых дел всегда не спит, а притворяется. Сколько нашего брата он по тюрьмам раскидал — уму непостижимо! Как начнёт какой лакей о ремонтах говорить да идеологию критиковать — он сразу из кареты выскакивает и принимает меры.

Не успел кучер договорить, как дверца распахнулась, оттуда выскочил трёхрукий вельможа, сна ни в одном глазу, и как закричит:

— Государственная измена, государственная измена! Недозволенная критика с самого низу! Стража, взять их!

— Да мы только о дорогах! — заныл один из лакеев.

— Так всегда и начинается с пустяков! — ответил вельможа. Оказывается, он был министром добрых дел. — Сначала дороги, потом площадь, потом восстание против законной власти!

А так как стражники у ворот не спешили арестовывать здоровых мужиков-лакеев, то министр закричал:

— А ну-ка, кто первым их разденет и свяжет — тому кожаные куртки да кожаные штаны! Налетай, подешевело, расхватали, не берут!

И вдруг перед воротами началось дикое столпотворение. Кто только не кинулся раздевать и вязать несчастных лакеев! Алиса отвернулась от этого стыдного зрелища, но всё равно слышала крики, визг и пыхтение, доносившиеся от ворот. Она взглянула снова на часы, чтобы посмотреть — сколько же будет спать король, и тут обнаружила, что часы стоят на месте!

Алиса обернулась к министру.

К тому времени голых, плачущих, избитых лакеев утащили в город, и министр стоял, сложив две руки на груди, а третью забросив за плечо.

— Скажите, пожалуйста, ваши часы не отстают? — спросила она у министра добрых дел.

— Ах, отстаньте, — сказал министр и вытащил из кармана записную книжку. Открыл её, и Алиса увидела, что вся страница заполнена кривыми крестиками.

Министр начертил золотым карандашом ещё один крестик.

— Вот видите, — сказал он, — это куда важнее. Я совершил сегодня очередное доброе дело.

— Какое?

— Арестовал плохих людей. Чем меньше плохих людей останется на свете, тем лучше работает моё министерство.

— Это у вас все добрые дела такие?

— Бывают разные. Однажды я муравья в муравейник отнёс. Королеве угодил тем, что срубил дерево, которое посмело затенять окно её новой спальни; как-то столкнул с моста в воду детскую экскурсию, потому что эти маленькие стервецы мешали проехать господину заместителю короля по волшебной части… я стараюсь каждый день совершать добрые дела. Иначе меня снимут с работы, а это значит, что меня тут же обезглавят по приказу нового министра, чтобы не жаловался.

— Спасибо, — сказала Алиса. — Я поняла, что значат ваши добрые дела. Если будет время, вы мне расскажете, чем они отличаются от злых дел?

— Направлением! — быстро ответил министр. — Мои добрые дела направлены в пользу власти, а все злые дела направлены против власти. Вот ваш друг Герасик совершил дело против власти, и поэтому он осуждён за плохие дела, неужели это непонятно? У меня же есть лозунг: «Ни дня без дела!» Красиво? Это я сам придумал.

За всей суматохой Алиса чуть не забыла, что спешит спасти Герасика. Конечно, она помнила о нём, но уж очень много нового она увидела. Тут у любого голова пойдёт кругом.

Она снова посмотрела на часы.

На них всё так же было без одной минуты двенадцать.

— Господин министр, — сказала Алиса строго, — вы мне можете сказать, почему часы стоят, и мы стоим?

— Вот именно! — радостно ответил министр. — Мы стоим, потому что часы стоят. Всё стоит, потому что его величество почивает!

— Зачем же вам часы, которые не ходят?

— А мы других не ведаем, — ответил министр. — Мы ещё часов не изобрели.

— А это что такое?

— А это ещё не совсем часы. У нас ведь как заведено? Пока его величество не поднялся со своего ложа, всегда полдень! Светлый полдень!

И в этот момент часовая стрелка двинулась вперёд, остановилась в верхней точке круга и совместилась с минутной. И часы начали бить. Как настоящие.

Все, кто стоял у ворот и ждал, когда проснётся город, хором отбивали в ладоши такт — двенадцать раз.

Цепь упала на землю.

Глава четвёртая
КАПРИЗНЫЙ ГОСУДАРЬ

Карета министра добрых дел въехала в город первой. Правда, уже без лакеев.

Она оказалась на площади, выложенной булыжником. На площадь выходили одноэтажные дома, крашенные так давно, что краска с них слезла, и все они стали серыми. В них как раз раскрывались ставни и показывались бледные лица хозяев, вовсе не заспанные. Да и кто спит до полудня, даже если этот полдень не совсем настоящий?

Стёкол в окнах не было — откуда им здесь взяться? Так что горожане ёжились, кутались в накидки и кричали торговцам, доставившим в город молоко и морковку, чтобы те подождали у дверей: «Сейчас я спущусь, только башмаки надену!»

Карета покатила по узким улочкам, их было немного — три-четыре, и каждая упиралась в стену. А посреди города стоял королевский дворец.

Дворец был трёхэтажный, с куполами, башенками, теремками, колоннами, разрисованными под мрамор. Но стёкол и в нём не оказалось.

На широкой, правда захламлённой, лестнице сидели два стража и играли в кости.

— Смир-на! — закричал министр добрых дел, вылезая из кареты. — Вы что здесь расселись, как на базаре! Я вас уволю!

В дверях дворца показался очень толстый человек в чёрном бархатном плаще и маске «домино».

— Простите, — спросил он у Алисы, — как вы думаете, мне удалось немного похудеть?

— Па́ша, — сказал министр, — мне стыдно перед гостьей.

— Ну сколько раз тебе говорить, — сказал толстяк. — Я не Па́ша, а па-ша́. Ударение на «ша». Охран-паша́. И зачем ты кричишь на моих славных воинов?

— Ну ладно, ладно, старый дурак. Распустил ты воинов, — огрызнулся министр. — Хозяин встал?

— Кофий пьёт в постели, — сказал Охран-паша.

— Я принцессу привёз. Попалась, голубушка, — сказал министр. — А меня твои идиоты заставили перед воротами ждать.

— Что делать, что делать, — вздохнул толстяк, снял шляпу и принялся обмахивать лысину. — Ты же знаешь, так неблагоприятно расположились звёзды. Шеф-астролог вообще советовал государю не вставать сегодня с постели.

— Но ведь у нас дела!

Алисе было скучно стоять под лестницей, тогда как Охран-паша торчал на верхних ступеньках, а министр поднялся до половины.

Она подошла к охранникам и спросила:

— А где у вас находится тюрьма?

— Где надо, там и находится, — сказал один из охранников. Но другой, помоложе и не такой наглый, показал пальцем назад через плечо, на здание без окон и с одной низкой дверью, из которой узкий деревянный мостик вёл на помост, на котором, как подумала Алиса, выступают местные эстрадные артисты.

Тут из дворца выбежала молодая дама в длинном синем платье. Её завитые и выкрашенные в яркий жёлтый цвет волосы были подняты вверх, так что образовывали башенку, из которой наискосок торчал гребень.

У дамы был третий глаз, как у министра, и такие длинные ногти, что ей приходилось держать руки перед собой, растопыривая пальцы, чтобы не проткнуть кого-нибудь и не сломать такую красоту. Ногти были позолочены.

— Мы ждём, — сказала она, — а они прохлаждаются. А ну сюда, Марафонт!

— Сейчас, Марьяночка, — сказал министр и побежал наверх, забыв об Алисе. Дама с жёлтыми волосами расставила руки пошире, пропустив между ними маленького министра, и начала что-то шептать ему на ухо.

Охран-паша внимательно наблюдал за дамой и министром третьим глазом, который был у него наклеен на бритый затылок.

У остальных не было третьего глаза, и поэтому никто не обернулся.

Дама чмокнула министра в щёчку, и тот, весело подпрыгивая, сбежал по лестнице к Алисе и произнёс:

— Его величество по совету астрологов и экстрасенсов не будут сегодня покидать постельку. Так что вам, Алиса, придётся подождать денёк-другой.

— А как же Герасик? — спросила Алиса.

— А Герасику скоро наступит полный капут, — сказал министр. — Мы уже всё приготовили для очередного доброго дела.

— Ведите меня к королю! Я ему всё скажу.

— Нет, не получится, — сказал министр так печально, будто он сам мечтал пропустить Алису к королю, а какие-то плохие люди ему помешали.

Тогда Алиса нырнула у него под локтем и помчалась вверх по лестнице.

Охранники отбросили кости и кинулись за ней.

Тяжело топал по лестнице Охран-паша, перепрыгивал через две ступеньки министр, но всех обогнала дама с жёлтой башней волос, она ринулась к Алисе, как вратарь и лишь в последний момент Алисе удалось увернуться и вбежать во дворец.

Она оказалась в обширном вестибюле. Вокруг стояли колонны, и у каждой — мраморная статуя. Несколько пожилых женщин в синих халатах вытирали с них пыль.

— Простите, — крикнула Алиса, — как пройти к королю?!

— Он в спальне, — сказала одна из уборщиц.

— На втором этаже направо, — сказала другая.

Тут в дверь с улицы вбежал Охран-паша и завопил:

— Не сметь ей подсказывать!

Но он опоздал. Перепрыгивая через две ступеньки, Алиса уже мчалась на второй этаж.

Вот и позолоченная дверь справа. Возле неё на часах сидел тигр с топором и раскладывал на полу пасьянс. Алиса понимала, что тигр ей сейчас не так страшен, как министр и его спутники.

— Простите, — сказала Алиса тигру, — меня ждёт король.

— Ждёт, так иди, — ответил тигр. — Только не отвлекай.

Алиса подбежала к дверям, и они открылись.

Алиса оказалась в огромной высокой комнате. Посреди неё стояла кровать под балдахином, на которой могли бы выспаться двадцать королей. Потолок был выкрашен под звёздное небо, пол устилали ковры со странными каббалистическими знаками. Даже на одеяле, которым был укрыт милый голубоглазый старик с белой бородой и круглыми розовыми щёчками, были вышиты таинственные квадратики и треугольнички.

— Простите, ваше величество, — вежливо сказала Алиса, — что я вас беспокою.

— Что такое! — Старичок подпрыгнул в постели, соскочил с неё, кинулся в угол и спрятался за спинку стула.

— Но ведь меня же встретили и привезли сюда… — сказала Алиса. — Я так надеялась, что вы освободите Герасика!

Тут двери в спальню короля распахнулись, и туда ворвались преследователи. Впереди Охран-паша, за ним министр добрых дел, затем два охранника, и замыкали отряд дама Марьяна и тигр с колодой карт в лапе.

— Вяжите её! — крикнул король. — Она совершила на меня покушение! Они с Герасиком — одна компания!

— Хватай! — приказал охранникам Охран-паша.

Но те колебались. Может, потому, что уж очень маленькой была девочка по сравнению с такими тяжеловесами.

— Я же не сделала ничего плохого! — сказала Алиса, — Вы меня хоть выслушайте!

Король вышел из-за стула. Он был в длинной, до пола, голубой ночной рубашке, на ней тоже были вышиты разные таинственные знаки.

— Ах, как это ужасно! — сказал король, глядя на Алису издали. — У меня же сегодня неудачный день! Разве ты не видишь, что созвездие Водолея проходит через центр зодиака и склоняется к Сатурну? Неужели тебе это непонятно?

В стене открылось окошко, оттуда высунулась голова в высоком синем колпаке. У этой головы была такая пышная чёрная борода, и такие густые кудри выбивались из-под колпака, что наружу торчал только лиловый нос.

— А кому непонятно, — произнесла голова, — пускай учитывает, что по древнему календарю моих коллег-друидов из Ирландии, к сожалению, покрытый льдами дуб в сочетании с лисицей обещают немедленную смерть любому, кто посмеет угрожать спокойствию нашего любимого монарха.

— Вот именно! — воскликнул король, сунул руку под подушку и вытащил что-то маленькое. Оказалось — дополнительные глаза. Он наклеил на лоб сразу два глаза, ещё по глазу на уши и один на затылок. И все эти глаза тут же принялись моргать.

Затем из-под кровати вылез маленький шут в двухцветном колпаке и длинных полосатых трусах и протянул королю позолоченный футляр. Король раскрыл его, вытащил сложной формы очки и надел их на нос. Оказалось, что эти очки рассчитаны по крайней мере на шесть глаз.

Потом король затолкал босой ногой шута под кровать, а когда вынул ногу, на ней уже была туфля с загнутым носком. Эту операцию он повторил с другой ногой.

— Вот я и одет, — сказал он. Потом скрестил руки на груди и спросил: — И как же ты, Алиса, школьница, отличница, принцесса из хорошей семьи, связалась с простолюдином, хулиганом, убийцей Герасиком? А что, если твой папа узнает об этой преступной связи?

— Ну какая может быть преступная связь, — удивилась Алиса, — если я Герасика, наверное, уж год как не видала. Если бы не грязная белая ворона Дурында, я бы ничего не узнала.

— Кстати, — сказал король, — Дурында уже поймана?

— Так точно! — ответил Охран-паша.

— Вы её пытали?

— Ещё как пытали! Перьев почти не осталось.

— И в чём созналась?

— В злодейском заговоре.

Король развёл руками. Лицо у него было добрым и печальным.

— Этого следовало ожидать, — произнёс он. — Так мы разочаровываемся в людях. А ведь Дурынду пригрели у нас в королевстве, гороскоп ей составили. Кстати, Сатурныч, что там в гороскопе у Дурынды написано?

Астролог высунулся в окошко, помотал чёрной бородищей. Откуда-то перед ним оказался мятый листок бумаги.

— Ну, говори, говори!

— Будет казнена одновременно с преступником на эшафоте.

— Кто преступник, не сказано?

— Подозреваю, что Герасик.

— Может, Алиса?

— А может, и Алиса, — согласился астролог и спрятался в стене, закрыв окошко.

— Вот видишь, как ты не вовремя появилась у нас! — сказал король. — Ах, как не вовремя. Впрочем, я могу дать тебе аудиенцию, поговорим в какой-нибудь более благоприятный день… Сатурныч!

Окошко в стене открылось.

— Когда у меня благоприятный день для беседы с заграничной принцессой Алисой?

— В четверг на той неделе.

— Вот и ладушки, — сказал король. — В четверг на той неделе. Лучше часиков в одиннадцать. Тебя устраивает?

— Господин король! — сказала Алиса. — Вы меня не поняли. Мне нужно, чтобы вы освободили Герасика сейчас же, а не казнили его.

— Но он же приговорён, — сказал король. — И с гороскопом мы сверились, и астрологи согласны, и Дурында уже во всём созналась…

— Господин король!

— Не знаю, что и делать… кстати, ты говоришь, что тебя встретили?

— Конечно.

— И привезли сюда?

— А как бы я попала в ваш город? Меня привезли.

— Тебя… привезли?

Алиса обернулась и увидела, что министр добрых дел прижал палец к губам и глаза у него перепуганные.

Алисе стало жалко министра. Оказывается, здесь не все думают, как король. А она поспешила, помчалась к королю. Может, всё испортила и министра подвела?

Она не созналась в том, кто её привёз в город. На счастье министра, король ошибся в своих предположениях и воскликнул:

— Тебя Дурында привезла! Конечно же, это дело ног преступной вороны! Казнить ворону сегодня же… вместе с этим… этим самым… страшным преступником Герасиком!

— Ваше величество, вы не правы! — сказала Алиса.

— Кащей тебе величество! — откликнулся король, подпрыгнул, нырнул под одеяло и отвернулся к стенке. Тут же из-под кровати выбрался шут и стащил с короля туфли.

Прежде чем накрыться с головой, король успел крикнуть:

— Всех долой, всех гнать в шею! И погасите солнце, оно мне спать мешает.

Охран-паша на цыпочках кинулся к окну и стал задвигать тяжёлые шторы. Стражник схватил Алису за руку и потащил к дверям, отталкиваясь древком алебарды, как лыжной палкой.

В тёмном коридоре кто-то прошептал Алисе на ухо:

— Твои друзья тебе помогут! Иди спокойно, когда будешь спускаться по лестнице в вестибюль, вырвись и беги направо, там есть маленькая дверца. Она открыта. Я задержу стражников. Если поняла, кивни.

Стражник ответил за Алису:

— Дама Марьяна, коридор узкий, я же всё слыхал. Ты бы не вмешивалась и девочку не путала. Пускай она уходит к себе.

— Конечно, Виссарион, конечно, — откликнулась дама Марьяна. — Я тебе бы поверила, да твоему начальнику не верю. Он человек жестокий.

— Господин Охран-паша суров, но несправедлив, — согласился стражник.

Алиса шагала, не глядя по сторонам. Вот они вышли на широкую лестницу, что вела со второго этажа вниз, в вестибюль. Ступени лестницы были мраморными, а перила сделаны из бронзы. На концах перил скалились бронзовые львы, их так отшлифовали ладонями, что они сверкали, будто золотые.

Алиса глянула вправо, за перила, там было полутемно, потому что свет не горел.

Алиса подпрыгнула и ударила стражника пятками под коленки, сзади.

— Ах! — воскликнул стражник тонким голосом и полетел рыбкой вниз.

Конечно, он отпустил руку Алисы.

Алиса не стала ждать, пока он очухается, перемахнула через перила и прыгнула вниз.

Сзади были слышны крики, но Алиса уже увидела небольшую приоткрытую дверцу и нырнула в неё.

За дверцей царила темнота.

— Тут кто-то есть? — прошептала Алиса.

— Есть, есть! — ответил шёпот дамы Марьяны. — Беги за мной.

Впереди зашуршали юбки дамы Марьяны, Алиса побежала следом.

Сзади раздался топот стражников.

Марьяна распахнула ещё одну дверь, и в глаза вбежавшей в комнату Алисы ударил сиреневый свет.

Сиреневый туман окутывал круглую комнату, стены в ней были покрыты жемчужными пластинками, потолок — голубой с розовыми облаками, ковёр на полу, мебель и шторы — сиреневые, даже свечки горели сиреневым пламенем.

— Мы пришли! — сказала дама Марьяна. — Нас преследует Охран-паша со своими стервятниками.

— Вернись к двери, не пускай стражников. А ты, Алиса, подойди ко мне.

В кресле сидела женщина в сиреневом платье.

Глава пятая
КОРОЛЕВА ХОЧЕТ ПОМОЧЬ

— Здравствуй, Алиса, — сказала женщина в сиреневом платье с маленькой короной на голове. — Я рада тебя видеть.

Женщина выглядела очень гордой и сидела прямо, как палку проглотила.

Она была худая, даже не худая, а измождённая, будто её терзала какая-то тяжёлая болезнь. Её волосы уже заметно подёрнулись серебром, хотя она показалась Алисе не очень старой, может быть лет сорока, а ведь это ещё не старость! По крайней мере, она выглядела куда моложе своего мужа-короля.

Алиса сразу догадалась, что перед ней королева Другого королевства, даже если бы у неё не было короны на голове.

Глаза у королевы были печальные, и Алиса подумала, что, если она не больна, значит, король её очень обижает.

— Садись, девочка, — сказала королева.

Королева говорила спокойно и делала вид, будто не замечает того, что творится у дверей. Там две молодые женщины — дама Марьяна с жёлтой волосяной башней и служанка, которая провела Алису сюда от дворца, — пытались сдержать натиск стражников и Охран-паши.

Наконец королеве, видно, это надоело.

— Охран-паша, — сказала она, — немедленно подойдите ко мне. А вы, остальные, стоять и замереть!

И тут же охранники застыли в неудобных позах, словно их заколдовали, а Охран-паша медленно и с некоторым страхом приблизился к королеве.

— На колени, мерзавец! — спокойно и тихо сказала королева.

Охран-паша рухнул на колени и жалобно спросил:

— Чем я прогневил ваше величество?

— Во-первых, — произнесла королева, — вчера за ужином ты слизнул порцию мороженого, которую поставили перед дамой Марьяной.

— Не может быть! Я не брал добавки! — воскликнул Охран-паша.

— Во-вторых, ты сбросил с кресла мою любимую кошку, когда она только-только начала смотреть второй сон.

— А куда, простите, я мог посадить японского посла? Не стоять же ему во время театрального представления!

Королева, казалось, и не слышала Охран-пашу.

— В-третьих, — сказала она стальным голосом, — ты вытоптал розы под моим окном, когда вчера ночью подслушивал, о чём я говорю с министром добрых дел.

— Не может быть! — закричал Охран-паша. — Я же не по этой части. Это внешнее наблюдение натоптало.

— В-четвёртых, — произнесла королева, — ты гоняешься за моей дорогой гостьей принцессой Алисой, которая приехала обсудить со мной важные государственные дела. Знаешь ли ты, что у нас до сих пор граница не определена? Что на реке Сонной три острова остаются спорными! Ну что ты понимаешь в государственных делах!

Королева кивнула Алисе.

Алиса сказала:

— Её величество совершенно права. Пока мы не решим проблему с этими островами, никто не может там охотиться на фазанов. А там развелось слишком много фазанов.

— Где? — спросил Охран-паша.

— Ах, мой мальчик, — сказала королева. — Идите и больше не шалите. Как только мы поделим острова, я вам дам адрес, и вы мне привезёте свежего фазанчика.

— Слушаюсь, ваше величество! — крикнул Охран-паша.

— А теперь иди, иди, отдыхай. И позови ко мне министра добрых дел.

Кланяясь так, что пузо чуть не доставало до земли, Охран-паша покинул комнату королевы.

— Ты неглупая девочка, — сказала королева, обратив к Алисе свой печальный взгляд. — Насчёт фазанов ты неплохо придумала. Как ты думаешь, Марьяшка?

Дама Марьяна согласилась:

— Нам нужны такие люди. Может, наградим Алису третьим глазом или третьим ухом?

— Мой супруг никогда не утвердит. Он полностью попал под дурное влияние этого Охран-паши.

— Ну, ничего, — сказала тогда мадам Марьяна. — Будем считать, что Алиса награждена.

— Ты садись, девочка, садись, — сказала печальная королева.

— Спасибо, ваше величество, — сказала Алиса.

— Это лишнее. Можешь звать меня Линой Теодоровной. Мой нынешний муж коварством и колдовством отбил меня у предыдущего мужа, обыкновенного небогатого герцога. А сама я происхожу из семьи настолько простой, что вы не найдёте её даже в справочнике маркизов.

Видно, Алисе надо было удивиться, но она не удивилась, потому что её собственной фамилии не было в справочниках маркизов, баронов и просто графов.

— Ты голодна, Алиса? — спросила королева.

— Нет, спасибо. Я только хотела у вас спросить…

— Не надо просить. Я готова сделать для тебя всё, что ты пожелаешь. Я слышала, что ты беспокоишься о судьбе своего близкого друга, крестьянского мальчика Герасика, который ждёт казни за суровые преступления. Ты знаешь, что он совершил?

— Он учился читать, правильно?

— Вот это и ужасно, — сказала королева. — Я была буквально в шоке. Но потом подумала, что Герасик — всего-навсего мальчик, мальчик-с-пальчик, у него тоже есть мать, которая страдает и ждёт!

Вдруг со шкафа, стоящего в углу, раздался пронзительный голос Дурынды:

— Нету у него мамки, порвали её волки, только старикашка папаня. Вот и вся его родня.

— Вот видишь, — сказала королева, словно Герасик был в чём-то ещё виноват. — Ну кто выходит из дому после захода солнца? Волки же совершенно распустились. Я не одобряю родителей, которые позволяют себя есть волкам.

— Герасика надо освободить, — сказала Алиса.

— Ах, как я вас понимаю, Алисочка! — сказала королева. — Как мать и женщина я тебя понимаю. Наши дети в беде.

— А ваши дети тоже в тюрьме? — спросила Алиса.

Королева всплеснула руками, дама Марьяна ахнула, а горничная присела от ужаса.

— Как ты могла такое подумать! — воскликнула королева. — Нет, вы посмотрите, честные люди, неужели на свете есть кто-то, кто думает, что принцев и принцесс можно сажать в тюрьму?! Мне ужасно это слышать. Попрошу вас извиниться.

— Прошу прощения, Лина Теодоровна, — сказала Алиса. — Но мне так жалко Герасика.

Вошёл министр добрых дел. Он поклонился и прикрыл за собой дверь.

— Ну как, — спросил он, — договорились?

— О чём, мой ангел? О чём я могла договориться с приезжей девочкой?

— Ах, Лина, перестаньте изображать из себя королеву. Мы с вами росли на одном базаре.

— Тише, здесь посторонние!

— Вы имеете в виду Алису?

— Вот именно.

— Тогда я вас, Лина, совершенно не понимаю. С утра вы кричите, что как матери и женщине вам жалко Герасика, что вы хотите его спасти. Мы устраиваем совещание, ломаем наши немолодые головы, с помощью птицы Дурынды…

— Вот именно! — закричала Дурында со шкафа.

— С помощью птицы догадались, что помочь нам сможет только девочка Алиса, которая знакома с Герасиком. Мы поможем Алисе освободить Герасика, а она за это узнает в будущем, нет ли там Рафаэля, который вышел из дому год назад и с тех пор о нём никто ничего не слышал.

Сдержанные тихие рыдания заставили Алису обернуться.

Королева-мать сидела, прижав к глазам шёлковый платок. Рыдания сотрясали её худенькое тело.

Алисе стало жалко королеву.

— Разумеется, — сказала она. — Я всё сделаю, что можно, я постараюсь найти вашего сына. Но почему вы думаете, что он может быть в нашем времени?

— Мой мальчик… мой мальчик такой впечатлительный и отважный, одновременно гордый. Таким я его воспитала. Он у меня от первого брака, и мой нынешний муж не очень его любит.

— Не очень любит! Ха-ха-ха! — каркнула Дурында. — Он его не выносит, потому что принц во всех отношениях может дать королю сто очков вперёд! И не сегодня-завтра народ захочет поменять короля на более молодого и смелого.

— И красивого, — сказала дама Марьяна.

— И такого вежливого, — сказала горничная.

— Муж придирается к моему сыну, — сквозь рыдания произнесла королева, — он специально приглашал к нему жестоких и несправедливых учителей, чтобы они ставили ему только двойки и тройки.

Тут уж не выдержали нервы и дамы Марьяны, и она тоже заплакала.

— А год назад, — сказала королева, — он заявил принцу, что оставляет его на второй год в последнем классе дворцовой школы, и запретил мальчику жениться на племяннице герцогов Маандонских потому что, видите ли, его астролог предвещает плохие последствия этого брака.

— Вот именно, — сказал министр добрых дел, — не в Охран-паше дело. В астрологе! Вот где источник всех наших бед и унижений!

— Может быть, может быть, — сказала королева. — Но с другой стороны, он нам порой очень помогает своими предсказаниями. Я, например, никогда не выхожу без зонтика, если он предсказывает дождик.

— И как, идёт дождик? — спросила Алиса.

— Необязательно, — сказала королева, — совсем необязательно. Но если он пойдёт, я к нему уже готова.

— Я обещаю вам помочь отыскать вашего сына Рафаэля, — сказала Алиса. — Но вы обещали мне освободить Герасика.

— Большое тебе спасибо, храбрая девочка, — сказала королева. — Благодарность тебе идёт напрямик от сердца матери. Но, к сожалению, мы с тобой не сможем сразу освободить Герасика. Его стерегут стражники, которые подчиняются своему паше. Его стерегут чёрные коты и летучие мыши — слуги астрологов. Ведь не забывай — мы совсем другие, чем все остальные королевства на земле, и мы очень стараемся быть другими. Во всём…

— И даже в балете, — сказала дама Марьяна. — Во всём мире танцоры поддерживают балерин, кидают их и ловят, а у нас наоборот.

— Как же может балерина кидать танцора? — спросила Алиса и тут же сама себя перебила: — Не отвечайте мне, пожалуйста, на этот вопрос. Лучше расскажите, как мы выручим Герасика.

Но её никто не слушал. Странная это была компания — совершенно не могут остановиться на чём-нибудь одном.

— А вот ещё, как у нас проходят соревнования, — сказал министр. — В них побеждает последний.

— А в гимнастике тот, кто лучше всех грохнется с перекладины, — сказала Марьяна.

— А в плавании? — вмешалась в разговор королева. — Кто побеждает в плавании? Ответишь, и я тебе скажу, как освободить Герасика.

— Кто приплывает последним? — догадалась Алиса.

— Глупышка! Выигрывает тот, кто первым утонет.

Все рассмеялись, а Алисе было непонятно, чего же тут смешного? Она решила подождать, когда они начнут говорить о деле.

И дождалась.

Когда все отсмеялись, королева произнесла:

— Сейчас Герасика поведут на эшафот.

— А где здесь эшафот? — спросила Алиса.

— Такие вещи надо знать! Эшафот находится на площади перед дворцом. Ты его видела. Это помост, который соединён с тюрьмой деревянным мостиком, по нему из тюрьмы выводят осуждённых. И если ты обещаешь нам помочь, мы тоже тебе поможем.

— Конечно, я обещаю, — сказала Алиса. — А как вы освободите Герасика?

— Мои люди, — сказала королева, — подпилят столбы мостика. Они займутся этим сразу после обеда, когда все лягут отдыхать.

— Тебя переоденут в пажа, — продолжал министр, — и когда Герасика поведут из тюрьмы на эшафот, мостик подломится. Ты скажешь Герасику: «Это я, Алиса!»

— А нельзя мне спасти его раньше? Я хочу вывести его из тюрьмы.

— Глупышка, — ответила королева. — В тюрьму даже мне не проникнуть. Мостик — единственное место, где его можно освободить.

— Мы подготовили лошадей, — сказал министр. — Они будут ждать вас за углом на улице, которая ведёт от площади к воротам. Мы постараемся задержать погоню, а вы с Герасиком скорее скачите в лес, где будете в безопасности.

— Ты не забудешь о своём обещании, Алиса? — спросила королева.

— Я никогда не забываю о своих обещаниях, — ответила Алиса.

— Ты отнеслась легкомысленно к моим словам, — сердито произнёс министр добрых дел. — Тебе надо изменить свой облик, иначе тебя узнают и схватят. И не возражай!

— А что надо делать?

— Притвориться королевским пажом, — сказала дама Марьяна. — Тебе помогут переодеться.

— А когда надо будет идти… к Герасику?

— Сейчас к обеду позвонят, — сказала Марьяна, — а сразу после обеда с хорошим настроением и начнут казнить.

— Значит, не только Герасика будут казнить? — спросила Алиса.

— Голубчик, — обратилась королева к министру, — погляди, что там сегодня в программе.

Министр взял с туалетного столика за спиной королевы разноцветную, сложенную вдвое, позолоченную по краям папку. Словно меню в ресторане.

— «Сегодня, в День благодеяний, в память Битвы при корявой сосне, в ознаменование чуда бабушки Кривды, состоится большая казнь с участием ведущих палачей Другого королевства. Входной билет — один талер, дети до одиннадцати лет в сопровождении родителей — бесплатно».

— Ах, как гуманно! — воскликнула дама Марьяна.

Министр продолжал читать:

— «На закуску и для разминки палач и душегуб первой степени Руки-Крюки отрубит голову известному убийце и грабителю Герасику по прозвищу Смерть Королям!»

— Как красиво! Это всё министерство пропаганды гуманизма! — воскликнула дама Марьяна. — Хочется петь на мотив песни о любви и дружбе. «Снова замерло всё до сигнала…» Вы не знаете такой песни?

Алиса такой песни не знала.

— «По окончании разминки начнутся соревнования палачей и душегубов по скорости отрубания голов. В соревновании участвуют…»

— Всё, всё! — закричала Алиса. — Я вас очень прошу, не надо больше читать. Вы живёте в какой-то дикой стране.

— Вот именно, — сказала королева. — Теперь вы понимаете, почему мой сынишка, мой трепетный мальчик не выдержал этого издевательства над человеческим достоинством. — Королева протянула длинную худую руку и погладила Алису по голове. — У тебя чудесные кудри, — сказала она, — из таких получаются самые лучшие подушки.

— Что? — Алиса даже подпрыгнула на месте.

— Я шучу, моя девочка, — сказала королева, и печальная улыбка вновь тронула её губы. — Не обращай внимания. Это нервное.

Горничная тем временем разложила на столе наряд для Алисы. Зайдя за расписную ширму, они с дамой Марьяной стали одевать Алису.

Зазвенели весёлые колокольчики. Постепенно их звуки становились всё громче и пронзительнее, пока не превратились в сплошной вой.

— Что это? — спросила Алиса.

— Это звоночек на обед, — сказала дама Марьяна. — Все обязаны бросить свои дела и спешить за столы. Обед — дело святое.

К тому моменту они уже сняли с Алисы комбинезон, куртку и кеды, в которых она приехала, а вместо этого надели на неё чёрный камзол с вышитым на нём трёхглавым орлом, чёрные, в обтяжку, шёлковые штаны. Рядом на полу уже стояли мягкие чёрные туфли с длинными носками, на столике лежали берет и расшитый пояс.

Призыв к обеду стал совсем уж невыносим, женщины вдруг оставили Алису одну и выбежали из комнаты.

Алиса подумала: надо же так проголодаться! Но только улыбнулась и продолжала переодевание.

Через пять минут из-за ширмы вышел юный паж. Когда Алиса поглядела в овальное королевское зеркало, то совсем себя не узнала. Паж как паж — типичный королевский мальчик.

Кроме неё, в комнате никого не было. Оказывается, даже королева и министр добрых дел убежали обедать.

«Ну и порядки у них!» — подумала Алиса.

Из комнаты она вышла в вестибюль к лестнице. Было тихо, только гудели мухи. По полу пробежала мышка.

Алиса выглянула наружу. Помост, который она сначала приняла за эстраду, соединялся с дверцей в стене тюрьмы. С лестницы королевского дворца он был хорошо виден.

На помосте устанавливали большую деревянную колоду. Алиса с ужасом сообразила, что именно на этом пне здесь рубят людям головы. На краю помоста, свесив ноги, сидел молодой человек в красной рубахе и в красном колпаке, наверное, палаческий подмастерье, и точил топор с широким тяжёлым лезвием.

Зрители уже начали занимать самые выгодные места. На противоположной стороне площади стояли два стражника и торговали билетами. Люди приходили со своими стульями, табуретками, а одна семья даже притащила диван.

«Нет, — сказала себе Алиса, — я сорву вам любимое развлечение! Вы не получите моего Герасика».

Мостик находился совсем рядом. Он был покрыт брезентом, как длинный стол скатертью.

Увидев, что никто за ней не следит, Алиса сбежала по лестнице, приподняла край брезента и заглянула под мостик. Она увидела, что там два детины мрачного вида пилят столбы, на которых держится мостик. По крайней мере, хоть здесь не обманывают.

Алиса вернулась во дворец. Где же её союзники?

Со второго этажа доносился шум голосов.

Алиса осторожно поднялась по лестнице. Её обгоняли повара и официанты с полными подносами, а навстречу им сверху бежали слуги с пустыми блюдами и тарелками.

Алиса шла на шум голосов. Она заглянула в приоткрытую дверь и увидела, что там находится столовая. Во главе очень длинного стола восседали король и королева и мирно улыбались друг дружке, дальше размещались придворные — много придворных, человек сто. Среди них и дама Марьяна.

Марьяна посмотрела на дверь, её взгляд встретился с Алисиным, но дама её не узнала.

— Эй, паж! — рявкнул Охран-паша, который за стол не садился, а смотрел, чтобы всё было в порядке, и стоя обкусывал свиную ногу. — Паж! Налей-ка мне вина.

Он показал на пустой бокал, который стоял у его ног.

Алиса послушно подхватила бокал, но ей не пришлось никуда бежать, потому что в мгновение ока к ней подскочил виночерпий с большим кувшином и налил вина.

Алиса поднесла бокал Охран-паше.

Тот принял его и спросил:

— Ты почему, мальчишка, не ешь? А ну-ка, жуй!

Он протянул Алисе свиную ногу, которую держал в толстой руке, и Алисе пришлось откусить кусок мяса. Оно было жёстким, и ей пришлось крутить головой, чтобы оторвать кусок от ноги.

Охран-паша хохотал, довольный унижением пажа.

Вытирая рот, Алиса отбежала в угол подальше от глаз Охран-паши.

И тут сверху спустилась белая ворона Дурында. У неё в клюве торчал ломоть колбасы. Она проглотила его и сказала вороньим шёпотом:

— Следуй за мной, тебя вот-вот узнают и всё рухнет!

Алиса оглянулась. Никто вроде не собирался её узнавать. Но Дурында здесь всё знает. И Алиса поспешила за ней.

Через чёрный ход ворона вывела её к мостику.

— Будешь сидеть здесь, — сказала она, — но смотри, чтобы тебе на голову что-нибудь не свалилось. Кони стоят вон там. Видишь? Ну, сиди и не высовывайся.

Глава шестая
НЕУДАЧНОЕ БЕГСТВО

Из-под мостика Алисе было всё слышно и даже кое-что видно.

В брезенте, который свисал с мостика, зияли большие дыры, а между досок — щели. Правда, Алиса не видела того, что происходит на самом эшафоте, — только две ноги в красных чулках свисали с помоста: это палаческий подмастерье, сидя на краю, всё ещё точил топор.

Слуги королевы, которые подпилили столбы мостика, уже убежали. На земле остались свежие опилки, а на столбах, там, где в них вгрызалась пила, виднелись светлые полоски.

Алиса понимала, что у неё будет достаточно времени, чтобы выскочить из-под мостика, только бы они предупредили Герасика, как его будут спасать, а то он от неожиданности может упасть и ушибиться.

Сквозь дырки в брезенте Алиса наблюдала за зрителями. Площадь уже заполнилась народом, кто-то ссорился из-за удобного места, и с помоста донёсся зычный голос палача:

— Горожане, не толкайтесь! Всё будет видно. Помост высокий, замах у меня богатырский. И в самом крайнем случае, мы можем любую казнь повторить. Вы меня хорошо видите?

— Хорошо! — откликнулась толпа.

— Я, палач и душегуб первой степени, великий мастер топора и верёвки, достопочтенный Руки-Крюки, гарантирую вам, что вы получите удовольствие. Клянусь, что я сегодня в лучшей боевой форме, и обещаю снести голову государственному преступнику Герасику одним ударом!

В толпе жителей Другого королевства раздались радостные крики и аплодисменты. Матери поднимали маленьких детишек повыше, чтобы их любимцы, эти нежные создания, невинные крошки, получше разглядели палача Руки-Крюки, и говорили им: «Вот вырастешь, крошка, и, если будешь плохо учиться и хулиганить, станешь таким же замечательным палачом!»

«Ну и мамаши, — подумала Алиса. — И что за страна такая, где детей учат плохо себя вести!»

Потом на помост вышла группа певцов и танцоров, они пели весёлые песни. Алиса далеко не все слова разобрала, но кое-что, к сожалению, запомнила:

Одна золотоволосая девочка пела:

Мама мне велела в школу

Полдевятого вставать.

Я за это ей в рассольник

Буду гвозди подсыпать.

Хор из мальчиков и девочек радостно подхватил припев:

Ах ты, мамочка, мамуся,

В школу больше не вернусь я!

Затем появилась группа танцоров — совсем крошек, из детского садика. Они были одеты в костюмчики палачей и водили хоровод вокруг чернобородого астролога, который хлопал в ладоши и подпрыгивал.

Публика пребывала в полном восторге, но после третьего или четвёртого номера она стала кричать:

— Начинайте казнь! Хватит нам самодеятельности.

Сквозь дыру в брезенте Алиса увидела, как на дворцовой лестнице появился сам король и его придворные, рядом шествовала королева и её фрейлины. Надо сказать, они являли собой красочное зрелище, несмотря на то, что все были одеты в чёрный бархат и шёлк. Но зато их окружали знаменосцы с разноцветными флагами. Почти все знатные вельможи и фрейлины были с дополнительными ушами, глазами, руками и даже ногами. Алиса вспомнила, что ей тоже обещали лишний глаз, но так и не дали.

На помост поднялись четыре барабанщика. Они принялись выбивать дробь.

На площади воцарилась гробовая тишина.

Затем на помост взошёл судья в белом парике и чёрной мантии до самого пола. Он развернул свиток и начал читать список преступлений Герасика. Честно сказать, такого количества страшных преступлений не смогла бы совершить и целая бригада бандитов и убийц.

Но все на площади, конечно, верили тому, что Герасик не только ограбил несчастного принца, украв самое дорогое — книгу! Но, может быть, он и убил принца. К тому же он пытался забраться в королевскую сокровищницу, побил покойную бабушку палкой, расколотил всю стеклянную и хрустальную посуду во дворце, выпил компот в детском приюте и оторвал хвост у ежа в королевском заповеднике.

Тут уж по толпе прокатился такой рокот негодования, что Алиса всерьёз задумалась, есть ли хвосты у ежей?

— Ввести первого преступника! — закричал судья.

— Преступника, преступника! Давай его сюда! Мы сейчас ему покажем, как детей без компота оставлять! Смутьян проклятый!

Дыра в брезенте исчезла, стало на секунду темно, и тут же из дыры послышался голос дамы Марьяны, которая, оказывается, подобралась к мостику.

— Герасик предупреждён, — сказала она. — Ты умеешь на лошади ездить?

— О чём он предупреждён? — спросила Алиса.

Насчёт лошади она отвечать не стала. Ну чего отвечать, если она верхом ездит с двух лет? И не только на лошади, но и на единороге!

— Герасика предупредили, что ты сидишь под мостом. Как только мост начнёт рушиться, он должен спрыгнуть с него и бежать к лошади. А ты на лошади ездить умеешь?

Нет, от неё никогда не отделаться!

— Умею, — сказала Алиса. — И ещё умею на слонах, на буйволе и на склиссе.

— На ком?

— На летающей корове! — ответила Алиса.

— Фу, как некрасиво! — воскликнула Марьяна, и голова её исчезла из дыры в брезенте. Сразу стало светлее, снова появилась возможность наблюдать за происходящим на площади.

А там все зашевелились, смотрели на тюрьму. Прямо над головой Алисы заскрипела железная дверь

— Выходи, преступник! — послышался грозный голос.

— Иду, иду, дяденька, только не деритесь! — Это был голос Герасика.

«Ясно, — поняла Алиса, — он хочет, чтобы охранник первым ступил на мостик».

Тогда Алиса выскочила из-под мостика с той его стороны, что выходила не на площадь, а на королевский дворец. И вовремя.

Первый стражник, который топал по мостику, добрался до того места, где столбы были подпилены.

Герасик ступал на три шага сзади. Второй охранник, уткнувший в спину Герасику остриё меча, только-только появился в двери.

— А-а-ах! — закричал первый охранник, когда доски ушли из-под его ног.

Тпррри-и-и-иск! — завопил мостик, сломавшись под тяжестью охранника.

— Уррра! — закричал Герасик, прыгнув с мостика к Алисе.

— У-у-ух! — закричал второй охранник, съезжая по сломанному мостику вниз, как по снежной горе.

— Бежим! — крикнула Алиса.

— Бегу! — откликнулся Герасик.

Вот тут-то их увидели с лестницы дворца!

Наверное, король не сразу сообразил, что произошло, — ведь когда мостик падал, поднялась такая туча пыли, что Алиса и Герасик вылетели из неё рыжие, как лисицы!

Но когда беглецы уже скрылись за помостом, где палач с помощниками и судья стояли замерев как соляные столбы, король всё понял!

— Они сбежали! — закричал он. — Предательство! Заговор! Измена! Где барабанщики? Общая тревога! Наш паж помог бежать преступнику! Всех казню!

Хоть король был невелик, голосом он обладал настоящим, королевским, гремевшим сейчас на всю площадь.

И тогда палачи с высокого помоста увидели, что двое детей помчались к закоулку, где стояли лошади.

Их держал под уздцы неприметный мальчонка, который при виде беглецов кинул уздечки и бросился прочь.

Алиса и Герасик взобрались на лошадей — хорошо ещё, кто-то догадался подтянуть покороче стремена.

— Ты знаешь, куда скакать? — спросила Алиса.

— К воротам! — закричал в ответ Герасик.

Он был почти раздет — только лохмотья изодранных штанов. Всю спину покрывали свежие шрамы, из плеча текла кровь. Но когда он обернулся и посмотрел на Алису, она увидела, что глаза у него просто сверкают и рот до ушей.

— Спасибо, Алиса, — крикнул он, — я на тебя надеялся!

Всё-таки бывают порядочные люди, даже среди королев Другого королевства. Они держат слово. Обещали помочь освободить Герасика и сделали это. Хотя наверняка многим рисковали. Охран-паша догадается, кто достал беглецам коней и подпилил столбы у мостика на эшафот, — наверное, не только даме Марьяне, но и самому министру добрых дел не поздоровится. Надо будет обязательно поговорить в нашем времени с комиссаром ИнтерГалактической полиции Милодаром, чтобы он объявил галактический розыск. Ведь если принц Рафаэль пробрался в наше время, оттуда он может улететь на одну из многих планет. Нелегко будет его найти, но обязательно надо постараться. Ни одно доброе дело не должно остаться невознаграждённым.

Они быстро проскакали по улицам города, и Герасик придержал своего коня у ворот. Ворота были раскрыты, но в этот момент в них въезжала большая телега, груженная мешками с мукой. Её волокли два буйвола.

Алиса обернулась. Ей показалось, что сзади слышатся крики.

— Ну, скорей же! — крикнула она вознице, который управлял телегой.

— Простите ваше благородие, господин паж! — Мужик — усы до плеч, волосы торчком — соскочил с телеги и бухнулся на колени. — Не вели казнить, вели слово молвить! Ты ведь каждый день с королём видишься. Скажи ему, что Блохобой из Половинки бьёт челом, просит взять в армию его сына, парня глупого, но сильного. Он тут у нас недавно соседского быка кулаком убил, так мне не расплатиться! Посодействуй, добрый паж, а я в долгу не останусь. Яичек тебе привезём из деревни, молочка, если употребляешь.

Несколько стражников в чёрных кожаных мундирах показались на улице. Впереди бежал министр добрых дел. Видно, хотел отличиться.

— Догоняй их! — заорал он, увидев беглецов. — Коли их, руби!

— Освободи дорогу! — кричала Алиса Блохобою. — Заколю!

Хотя колоть было нечем.

— А ты обещай, — отвечал Блохобой, не вставая с колен.

Тут министр добрых дел настиг беглецов, но вместо того чтобы связать Алису и Герасика, он крикнул своим стражникам:

— Хватай этого мужлана, опрокидывай телегу!

Стражники навалились на телегу и под возмущённые вопли хозяина повалили её набок.

— А теперь хватай преступников! — приказал министр.

Но Алиса, а за ней и Герасик уже проскочили в ворота и помчались по дороге.

— Какой дурак! — крикнул Герасик.

— Ты о ком? — спросила Алиса.

— Об этом вельможе с третьей рукой и третьим глазом.

— Вовсе он не дурак, — ответила Алиса. Она даже обиделась за министра. — Ты не понял, он жизнью рисковал, чтобы мы могли выскочить из города. Если бы он не велел стражникам на телегу навалиться, мы бы уже в тюрьме были.

— Ты думаешь, он нарочно? — спросил Герасик.

— Не понимаешь ты ничего в большой политике, — сказала Алиса. — Он друг королевы Лины Теодоровны.

— Так королеву зовут?

— Разумеется, у всех королев есть имя и отчество.

— Вот не думал. Я считал, что королева, значит, королева!

— Она же не всегда королевой была.

— Как же так? — совсем удивился Герасик. — А кем же она ещё могла быть?

— Она была девушкой из простой семьи, её встретил король и полюбил.

— Какие-то ты мне сказки рассказываешь, — откликнулся Герасик.

— Давай не будем отвлекаться, — оборвала приятеля Алиса. — Ты скажи, куда мы сейчас едем? Ведь к тебе домой нельзя?

— Ко мне домой, наверное, не стоит, — сказал Герасик. — Этот злобный Охран-паша мой адрес знает. Придётся в лесу укрыться, у дядьки Лешего.

— А он тебя не выдаст?

— Леший? Меня? Да я его научил самогонку гнать, и сам ему аппарат соорудил. Куда уж он без меня!

— Что ты говоришь, Герасик! — ахнула Алиса. — Ты изобрёл такую вредную вещь, как самогонный аппарат?

— Я люблю изобретать то, что другим нужно и приятно. Для Лешего я просто расчудесный подарок сделал. Что в этом плохого?

— Но ведь алкоголь вреден! — воскликнула Алиса. — Рано ещё водку придумывать! Ты, по-моему, иногда совершенно забываешь, что живёшь в эпоху легенд.

— Сейчас ты будешь говорить мне, — ответил Герасик, — что в эпоху легенд простым людям книжки читать нельзя? Потом прикажешь мне голову отрубить?

Они оба засмеялись.

Дорога поднялась на пологий холм. Слева начинался лес, и холм становился всё круче. Впереди вставали мрачные стены замка.

— Правда, что это заброшенный замок? — спросила Алиса.

— И там ещё привидения живут, — сказал Герасик. — Я ещё до них доберусь. Мне очень интересно проверить, есть привидения или нет?

— Привидений не бывает! — твёрдо сказала Алиса.

— Правильно, — согласился Герасик. — Это в вашем двадцатом веке не бывает. А у нас в эпохе легенд они на каждом дереве сидят, в каждом подвале таятся. Если бы не так, какая же была бы эпоха легенд?

— Тогда ты, Герасик, поосторожнее.

— Спасибо за внимание. Да только я местный, что со мной может случиться?

— Мне кажется, мой юный друг, — сказала Алиса, — что ты забыл, откуда я тебя только что вытащила! Вспомни, меня или тебя на эшафот тащили, чтобы голову отрубить?

— А это чистая случайность, — сказал Герасик. — Ну кто мог подумать, что их дама Марьяна зайдёт в спальню бывшего принца тогда, когда я в неё залез! Мне бы что: взял учебник — и беги. А я как увидел, что там целая полка книг стоит, обалдел от радости и стал в них картинки смотреть. Так и не заметил времени. Они меня и застукали. Эта мадама как завопит: «Воры!» Прибежали и меня с книжкой в руке захватили — страшное преступление! А ты как обо мне узнала?

— От меня! — раздался сверху скрипучий голос.

Алиса посмотрела наверх: с неба спускалась птица Дурында.

— Кто здесь самый благородный, кто самый хитрый? Нет, ты скажи, кто самый хитрый? — кричала грязно-белая ворона.

— Это она тебе сказала? — удивился Герасик. — Но ведь она — самая подлая тварь в наших лесах.

— Я вас попрошу не выражаться, — обиделась Дурында. — Выражаться каждый может, а пойти на подвиг ради доброго дела — тут-то вас и не видать.

— Нет, быть того не может! — Герасик покачал льняной головой.

— А вот случилось. Учитесь смиряться перед лицом исторической правды, — сказала Дурында.

Неожиданно со стороны замка из леса донёсся ужасный глухой вой. Будто паровоз гудел в туннеле.

— Что это? — спросила Алиса.

Птица Дурында спикировала вниз и спряталась у Алисы на коленях.

— Это он, — прошептала она хрипло. — Молчите, а то заметит — и нам не жить. Столько народу погибло… просто ужас!

— Ну, кто это?

— Тут живёт чудовище, — сказал Герасик. — Это правда. Страшенное. Если увидишь — от страха с катушек съедешь. И всё.

— Лучше я вперёд полечу, — сказала Дурында. — Меня Бабушка Яга ждёт к обеду. Обещала я, простите за компанию.

И, замахав крыльями, ворона понеслась вперёд над самой дорогой.

Алиса не стала больше спрашивать про чудовище, потому что понимала: в обычном мире, где она живёт, и в мире сказочном — совершенно разные законы. На то она и эпоха легенд.

— Расскажи пока, как живёшь, что нового изобрёл.

— Я научился считать до двух миллионов, — сказал Герасик, — корень квадратный извлекаю, теорему выучил: «Пифагоровы штаны во все стороны равны». А кто такая Пифагора?

— Пифагор — это он, — сказала Алиса. — И он ещё не родился.

— А когда родится?

— Через двадцать семь тысяч лет.

— Долго ждать, — сказал Герасик.

Впереди показалась река.

Река была широкая, быстрая, но неглубокая.

— Тут должен брод быть, — сказал Герасик. — Только я немножко забыл, где он. Давай сделаем так: ты подождёшь на берегу, а я попробую перейти. А то вода холодная, а вы там, в будущем, изнеженные. Ещё простудишься.

Алиса, конечно, не боялась простудиться, она была закалённой девочкой, но её тронула забота первобытного мальчишки.

— Хорошо, — сказала она. — Я тебя подожду.

Герасик направил своего коня в воду. Течение сносило его. Конь зашёл по колени, потом по брюхо.

Герасик похлопывал его по шее, успокаивал, и вот уже половина реки позади. Вот он выбирается на дальний берег…

— Перейдёшь, как я? — крикнул Герасик, стараясь перекрыть голосом шум воды.

И вдруг он увидел что-то за спиной Алисы.

— Берегись!

Алиса обернулась.

Как она могла не подумать о том, что король отправит за ними погоню!

С откоса к реке скакали сразу двадцать или тридцать всадников в чёрных кожаных костюмах на чёрных конях. Впереди них на громадном, могучем коне скакал сам Охран-паша.

Алиса ударила коня стременами:

— Вперёд!

Конь послушно сбежал к воде. Но на берегу остановился.

— Иди же! — кричала Алиса. — Смелее! Ты же видишь, что твой товарищ уже на другом берегу.

Герасик тоже кричал:

— Алиса! Смелее!

А погоня была ближе и ближе.

Герасик повернул коня обратно и хотел поскакать на выручку Алисе. Но тут десяток стрел полетело в его сторону. Одна из них вонзилась в шею коня.

Животное не выдержало страха и боли и понесло Герасика прочь от берега.

Герасик, обернувшись, что-то кричал.

Алиса махала ему рукой и тоже кричала:

— Не бойся! Со мной они ничего не посмеют сделать! Скоро увидимся.

Она в самом деле не очень боялась, довольная тем, что главное сделала — Герасика освободила. А её тронуть не посмеют. У неё в эпохе легенд такие могущественные друзья! Одних волшебников и джиннов штук двадцать пять!

Охран-паша первым поравнялся с Алисой. Довольно ловко он обхватил её за пояс, поднял с седла и кинул себе на колени.

— Ура! — закричал он.

И все стражники стали радоваться.

Как будто им была нужна Алиса, а не Герасик.

И они поскакали обратно в город.

Глава седьмая
ЖЕСТОКИЙ ПРИГОВОР

Обратная дорога в столицу показалась Алисе бесконечной. Охран-паша передал беглянку одному из стражников, тот посадил её перед собой, было страшно неудобно, к тому же приходилось выслушивать всякие грубые и даже неприличные шутки.

— Ну что, — издевались стражники, — пойдёшь теперь на плаху вместо мальчишки!

— Это же надо! Обмануть самого господина палача!

— Интересно, кто им коней дал?

— Коней, я думаю, они тоже украли, — сказал Охран-паша. — Это же дети без стыда и совести, худшие дети в мире!

— И кто такого негодяя в пажи принял? — крикнул одноглазый стражник.

— Конечно, это безобразие! — откликнулся его товарищ. — Ведь такой паж может к его величеству подкрасться и запросто вонзить в него кинжал.

Охран-паша, как ни странно, помалкивал. Казалось, что стоит ему заявить, что это не паж, а шпионка из другой страны — тут же стражники её и растерзают! Нет, не хочет он, чтобы Алису тут же растерзали. А может, это ещё хуже, подумала Алиса. Может быть, они хотят тихонько её казнить, чтобы никто не догадался, где и как это произошло. Значит, они опасаются друзей Алисы и людей из будущего времени. Вполне возможно. Они расправятся с ней где-нибудь в тюрьме, в подвале и никогда никто не узнает, что случилось с московской школьницей Алисой Селезнёвой.

Конечно, если Ричард отыщет в лесу Герасика, тот расскажет, что Алиса попала в плен к Охран-паше, но больше он ничего поведать не сможет. И прискачут тогда спасители в столицу, к королю или Охран-паше, а те сделают большие глаза: «Какая такая Алиса? В жизни не видали никакой Алисы! Ищите где хотите, все двери перед вами распахнуты…»

Алисе стало себя жалко. Ведь она только-только начала жить.

— Может, вы меня отпустите? — спросила она у Охран-паши. — Ведь я ничего не сделала.

Она говорила негромко, чтобы её не слышали стражники.

— Погоди, — сказал Охран-паша, — сейчас доберёмся до дворца, там и разберёмся, кто прав, а кто виноват.

— Но за что меня судить?

— А кто сказал, что тебя будут судить? Тебя только будут допрашивать.

И Охран-паша рассмеялся.

Ну и неприятный же был у него смех. Лицо красное, круглое, а посреди него торчит носик, как клюв, остренький и блестящий. Всё кажется, что он наклонится и начнёт тебя колоть этим носиком.

И глаза у него, как у совы — круглые и неподвижные. Он смеётся, а глаза смотрят, как две чёрные пуговицы.

Когда они проезжали стороной заброшенный замок, оттуда из чащи снова донёсся вой неизвестного чудовища. Стражники сбились в тесную толпу — испугались. А над лесом поднялся столб чёрного дыма.

— Ох, и дымит сегодня чудовище! — сказал одноглазый стражник. — Видно, серчает.

— Жертву бы ему принести! — сказал другой.

— Разговорчики в строю! — рявкнул Охран-паша.

Пришпорив лошадей, стражники поспешили проехать страшное место.

Вскоре показался город.

Лошади поскакали веселее, стражники принялись обсуждать, что сегодня на обед.

Городские ворота оказались закрытыми.

Пришлось стучаться.

Стражники с той стороны спросили пароль, а Охран-паша пароля не знал, потому что уехал из столицы до того, как король его придумал. Пререкались, наверное, минут десять, пока не появился астролог Сатурныч, который велел приоткрыть ворота на цепочку и высунул наружу свою бороду.

— Это ты, Охран-паша? — спросил он.

— Именно я. Пусти скорее, мои стражники с голоду подохнут. К тому же я добычу привёз.

— Алису? — спросил астролог.

— Глупыш, — возразил Охран-паша, — неужели ты не видишь, что это королевский паж, который оказался предателем.

— Всё понял, всё понял! И пароля ты не знаешь!

— Откуда мне его знать!

— Всё понял, всё понял. А как зовут мою мамашу? — спросил астролог.

— Как её зовут, не знаю, а у нас в городе её называли просто ведьмой. И сожгли на костре лет десять назад, когда ты шлялся по соседним странам, изучал свою лженауку астрологию.

— Насчёт лженауки — это ты поосторожнее, — обиделся астролог. — Наука как наука, врёт не больше других. И маму мою ты зря обижаешь. Оклеветали её, ну какая она ведьма! Она и заклинаний толком не знала. Я убедился, что ты и есть Охран-паша. Открывайте ворота, пропускайте экспедицию под руководством профессора заплечных наук Охран-паши Подвального!

Ворота страшно заскрипели и отворились.

Астролог первым направился в центр, ко дворцу, а остальные последовали за ним, придерживая лошадей.

На площади ещё продолжались казни. Какого-то молодого парня, положив на козлы, два палаческих подмастерья по очереди били бичами. Молодой человек стонал, но сдерживал крики, хотя Алисе было видно, как ему больно!

Публика на площади хлопала в ладоши, отбивая такт и помогая палачам. Нет, это Другое королевство Алисе совсем не нравилось.

Охран-паша спешил доложить об успехе своего похода.

Алису грубо сбросили с седла, и она еле удержалась на ногах. Потом спешились и стражники и повели её по лестнице к королю, который наблюдал за казнями и пытками с верхних ступенек. При виде пленницы он радостно воскликнул:

— Поздравляю тебя, мой Охран-паша, ты превзошёл себя! Как тебе удалось поймать эту ужасную преступницу?

Алиса взглянула на королеву. Та казалась ещё печальнее прежнего. А дама Марьяна старалась не смотреть Алисе в глаза.

— Погоня была опасной, мы мчались много дней и ночей, мы сражались в пути с демонами, которые охраняли проклятых беглецов! Мы потеряли в пути лучших воинов! Но в последнем жестоком сражении само небо почти что лопнуло от страха. Каждый из моих воинов вёл себя как лев. Прошу тебя, о, король, достойно наградить их.

— Воистину! — хором закричали стражники, которые столпились пониже, не смея подойти к великому королю.

— Что же, поздравляю. Мы отчеканим особую медаль. На ней будет мой портрет и слова: «За выдающийся поход». А где второй преступник, которого мы уже почти казнили?

— А разве он не приходил? — спросил Охран-паша.

— Как так не приходил? — Король оглянулся, потом снял корону, а королева вынула из сумочки шёлковый платочек и вытерла вспотевшую красную лысину своего супруга.

— Это шутка, ваше величество! — откликнулся Охран-паша. — Конечно же, он не мог прийти. По простой причине. Мои воины не удержались и изрубили его в мелкую крошку!

— Ох, как нехорошо! — опечалился король. — Ох, как вы меня расстроили. Ну разве можно было его убивать? Герасика должны были казнить как положено, при большом стечении народа. Теперь вы лишили нас зрелища. И народ останется недоволен. Билеты куплены, люди с рассвета места занимали, а где Герасик? Оказывается, твои камнеломы его зарубили! Не будет им медали! Всем дежурство вне очереди! Будут мыть полы и выносить ночные горшки до понедельника!

Охран-паша упал на колени, стражники последовали его примеру.

— Не вели казнить, вели слово сказывать! — взмолился Охран-паша.

— Велю, — согласился король.

— Давай пойдём на мировую. Ты нам медали не даёшь, а мы ночные горшки выносить не будем.

— Почему? Разве вы не достойны наказания?

— Потому что, пока мы будем заниматься этим грязным делом, — сказал Охран-паша, — ваши враги могут подобраться к городу, а то и ко дворцу, и вас свергнуть.

— Что он говорит! — Король нахлобучил набекрень корону, вскочил и побежал внутрь дворца, за ним толпой поспешили остальные. Одним из последних шёл Охран-паша, таща под мышкой Алису и хохоча втихомолку — такой вот оказался он хитрец и обманщик!

Внизу в вестибюле король остановился и строго сказал:

— Мог бы, кстати, не на улице высказываться. А что, если кто-нибудь услышит и соблазнится? И начнутся покушения… Ох, я этого не люблю.

— А кто любит, ваше величество? — вздохнул Охран-паша. — Но что делать?! Должность у вас такая. Может, отречётесь?

Король быстро спрятался за спину своей жены и спросил оттуда:

— А в чью пользу?

— Мы тогда посоветуемся и решим, — ответил Охран-паша. — А то при вас королевство совершенно распустилось. Кто хочет, тот и ходит, крестьянские дети книжки читают, пажи вовсе не пажи, а заморские девочки…

— А что? — Король вышел на открытое место. — Толково рассуждает мой верный полководец. Запустили мы дела…

— Ах, что вы говорите! — воскликнул астролог, который до этого таился в задних рядах придворных. — Не было и не будет более мудрого, справедливого и могучего государя.

— Ах нет, запустили, запустили, признаём ошибки. Пора укреплять государство. И границы у нас прозрачные, кто хочет, тот и переходит. Так что будем принимать меры.

Король сделал шаг вперёд:

— Писец, где писец? Ах, вот ты где! Пиши указ: направить самого великого учёного и отважного полководца Охран-пашу на дальнюю лесную границу начальником заставы. Только он сможет обеспечить нашу безопасность. Только он спасёт королевство от развала. Собирайся, голубчик, чтобы через час духу твоего в столице не было, дорогой мой начальник заставы.

— Ну что вы, я же пошутил… — начал было Охран-паша, но по знаку вставшего на цыпочки короля те же стражники, что минуту назад следовали за Охран-пашой, утащили своего начальника.

— А теперь, — сказал король, — займёмся судом и расправой.

Тут королева дотронулась пальцами до руки своего супруга и негромко сказала:

— Прошу вас, пожалуйста, будьте снисходительны к этой девочке. Мне кажется, она была введена в заблуждение преступным мальчишкой, он вскружил ей голову. Это с нами, женщинами, бывает. Вспомните, ваше величество, как я в вас влюбилась!

— Во-первых, вы влюбились не в меня, а в мои титулы и богатства. И я тоже могу напомнить вам, что такое нередко случалось с женщинами лёгкого поведения.

— Ах! — воскликнула королева. — Эти слова не имеют ко мне отношения. Я — женщина нелёгкого, даже, можно сказать, тяжёлого поведения.

— Ах, оставим эти пустые разговоры, — сердито возразил король. — Полдник надвигается, а главный преступник сбежал. Не верю я Охран-паше, что они его растерзали, ох, не верю. Никому в этом королевстве не верю.

— И мне? — удивился чернобородый астролог. — Ведь я говорю не от своего имени, а от имени звёзд! А звёзды никогда не ошибаются.

— Звёзды — ещё куда ни шло, — согласился король. — А вот тебе я, конечно, не верю. Ты из моих подданных самый лживый. Если бы я тебя не побаивался, давно бы ты уже без головы ходил. В чём сложность с вами — волшебниками, астрологами, гадалками и ведьмами? Уж очень у нас дикие, отсталые времена! Пройдут столетия, распустятся бутоны наук, узнают люди, что земля круглая, небо не твёрдое, а бесконечное, что тогда делать вам, волшебникам и астрологам? Выгонят вас люди к какой-то бабушке, смеяться будут над астрологией. Вот приходил к нам на той неделе один шарлатан — помните? Склянки с водой приносил. Я, говорит, их заряжаю от своего дыхания и своей дьявольской силы. Погляжу на воду — и она волшебная. Помните? Правда, не пришлось мне греха на душу брать, голову рубить такому наглому лжецу и проходимцу. Мои собственные волшебники его растерзали. Нет, не верю я вам никому… Скорее бы дождаться торжества науки. Да не про нас это… ледники надвигаются… как бы пережить самим.

— Но ведь я предсказал в прошлую зиму морозы? — спросил обиженный астролог Сатурныч.

— Предсказал, — согласился король. — Но ведь и в позапрошлом году морозы были!

— В позапрошлом году совсем другие морозы были, — ответил астролог. — В них, можно сказать, больше мягкости было при некотором наличии жестокости.

— Может быть, может быть, — с сомнением сказал король. — Да мы вроде не для этих бесед здесь собрались. Мы собрались казнить страшную преступницу. А ну, где наш судья? Готово ли обвинительное заключение?

Судья, тот самый, который читал обвинение против Герасика с помоста и отличался от прочих придворных лишь громадным, до пояса, париком из белой ваты и чёрным халатом с синими налокотниками, ступил на свободное место и вытащил из кармана халата замусоленную записную книжку.

— Тут у меня черновик, ваше величество, — сказал он. — Мы ещё сформулируем, приведём в порядок для вечности.

— Сколько у вас времени было, пока мы за ней гонялись? — рассердился король. — Чем вы занимались?

— Но простите, ваше величество, мы же на эшафоте дежурили, у нас там плановые казни проходили. Не могу же я разорваться!

— Не разорвёшься — разорвём, — пообещал ему король. — Ну, читай!

— «Обвиняемая Алиса Селезнёва, несовершеннолетняя, нахальная, распущенная персона, обвиняется в том, что прибыла в наши края по шпионскому заданию от враждебных нам разведслужб».

Судья перевёл дух, а король сказал:

— Что ж, неплохо для начала, совсем неплохо.

И все присутствующие захлопали в ладоши. Кроме королевы и дамы Марьяны. Им вся эта история не нравилась.

Но король заметил, что его жена и фрейлина не участвуют во всеобщем ликовании, и поэтому сердито спросил:

— Так, значит, все удовлетворены, а кто-то неудовлетворён?

Королева вздохнула и сказала:

— Да, мой августейший супруг, признаться, я не думаю, что эта девочка похожа на шпионку.

— А что? — спросил король. — Не исключено, что ты сама похожа на шпионку! Я тебя на помойке нашёл! Я тебя облагодетельствовал! Так что стой и молчи. А ты, судья, продолжай.

— «Во время нахождения в нашем благородном государстве, — продолжал судья, — так называемая Алиса совершила ещё целый ряд преступлений. А именно: она нанесла вред государственной собственности и подпилила столбы у мостков посреди города. Она украла двух коней из конюшни министра добрых дел…»

— Кстати, — спросил король, — а где мой любимый министр добрых дел, который оставляет осёдланных коней рядом с государственными преступниками?

Новый начальник стражи сделал шаг вперёд и сказал:

— Бывший министр добрых дел добровольно прыгнул в колодец на заднем дворе, потому что не смог перенести стыда за свои паскудные поступки.

— Ну ладно, — сказал король, — Туда ему и дорога. А ты продолжай, судья, только покороче, потому что нам на полдник идти, а то пампушки остынут.

— «После этого обвиняемая Алиса напала на телегу честного поселянина Блохобоя, опрокинула его телегу и нанесла селянину телесные повреждения».

— И моральные, — добавил король.

— Разумеется, и моральные, — поспешил согласиться судья. — Он до сих пор нервно плачет.

Все придворные начали стонать, качать головами, некоторые постарались выдавить из себя слезинки.

— И что мы ей присудим по совокупности? — спросил король.

Алиса плохо слушала все эти пышные, но пустые слова, будто они не к ней относились. Ей было жалко министра добрых дел. Всё-таки он коней им с Герасиком прислал и у ворот помог…

— Надо бы посоветоваться, — сказал судья.

— Некогда советоваться! — возразил король. — А то я уйду на полдник.

— Тогда смертная казнь, — сказал судья. — На смертную казнь достаточно преступлений.

— Только не это! — закричала тут королева. — Я не вынёсу, если вы казните Алису. Эту смелую и благородную девочку. Освободите её! Но только не отдавайте на растерзание дракону!

— Всё! — сказал король. — Я выслушал обвинителя, судью и адвоката — мою жену. С меня достаточно. Теперь слушайте моё милостивое решение!

Все замерли. Стало так тихо, что Алиса услышала, как застучало её сердце. «Вот не ожидала, что я такая трусиха, — подумала она. — Разве я боюсь?»

— Я приказываю отвезти преступницу к заброшенному замку и отдать на растерзание чудовищу, то есть нашему родовому дракону. Тем более что ему уже две недели не давали ни одной новой девушки. Он совсем оголодал.

— Мой дорогой супруг, — взмолилась королева. — Пожалуйста, не приговаривай Алису к судьбе хуже, чем смерть. Ведь ты знаешь, что куда безболезненней смерть на эшафоте, от топора палача, чем в зубах этого чудовища. Пощади ребёнка, дай ему умереть спокойно!

— Вот именно! — Король топнул ножкой. — Вот именно. Я и собирался казнить её безболезненно. Но тут ты, старая перечница, вмешалась со своими речами. Пощадите, пощадите! А вот я не пощажу! Ты же меня знаешь — как только ты суёшься со своими добрыми словами, я всё делаю наперекор!

— Но только не сегодня!

— Именно сегодня! Всё. Приём окончен. Все идут в столовую на полдник. Алисе полдника не давать — отвезите её в лес! Ясно?

— Я не хотела… — прошептала вслед Алисе несчастная королева.

Глава восьмая
ПЛЕННИЦА В ЛЕСУ

В лес Алису везли два мрачных стражника и сам астролог Сатурныч. Видно, король не хотел рисковать — послал ближайшего придворного.

Астролог оказался человеком разговорчивым, он всё время давал Алисе советы. Но когда тебя везут на съедение дракону, очень трудно слушать советы.

Алису утешало только одно — Герасика она спасла.

А мы ещё поборемся!

Видно, последнюю фразу она произнесла вслух, потому что астролог вдруг замолчал и спросил:

— А с кем бороться будем?

— Так принято говорить, — ответила Алиса.

Ехать было ужасно неудобно, потому что ей связали руки за спиной, и от них тянулась верёвка к стражнику, который двигался следом.

— Любопытно, — сказал астролог. — Но, надеюсь, ты меня не включаешь в число своих врагов?

— Включаю, — сказала Алиса.

Чего жалеть этого астролога! Все астрологи жулики, а этот ещё жулик-подсказчик, вертит королём как хочет.

— Вот это зря, — сказал астролог. — Ты меня как личность не знаешь, биографию мою не изучила, о моём трудном детстве представления не имеешь — но уже готова уничтожить меня.

Алиса промолчала. Её молчание ещё больше встревожило астролога.

— А ведь я человек подневольный, — заговорил он, поравнявшись с Алисой и склоняясь к ней, чтобы стражники не слышали, о чём он говорит. — Я в душе совсем не такой, каким кажусь, я чистый, смелый и очень хорошо отношусь к людям.

Он подождал и, не услышав ответа Алисы, продолжал ещё горячее.

Он шептал, чёрные как маслины глаза сверкали над чёрной бородищей, колпак сбился на ухо. А Алиса молчала.

Она не случайно молчала. Друг Алисы, комиссар ИнтерГалактической полиции Милодар, с которым она недавно познакомилась, учил: «Никогда не спеши с ответом, ничто не смущает твоего собеседника больше, чем молчание. Он ждёт, что ты испугаешься, будешь оправдываться или просить о пощаде. А ты молчишь. И он уже думает: «Наверное, она знает что-то такое, о чём мне знать нельзя. Наверное, она таит такой секрет, от которого мне не поздоровится». Так что побольше молчи, моя девочка, не спеши с ответом».

Астролог тем временем продолжал свою речь:

— Если ты не хочешь со мной разговаривать, то я тебя понимаю. Ты ещё толком жить не начала, а мы тебя уже убиваем. Даже стыдно. Да, мне стыдно перед лицом мировой общественности! Я знаю, что все волшебники нашей эпохи меня осудят за то, что я служу такому негодяю, как наш король. Но скажи мне, где мне найти ещё такое место?! С таким жалованьем! И премиями за каждое удачное предсказание?! Где я ещё найду короля, который согласится, чтобы я предсказывал задом наперёд?

Тут Алиса не удержалась и спросила:

— Как можно предсказывать задом наперёд?

— Ах, это моё гениальное изобретение! — Астролог обрадовался, что Алиса с ним заговорила. — Я сказал королю: «У нас Другое королевство?» Он говорит: «Другое». Я спрашиваю: «Значит, у нас всё не как у людей?» Он обрадовался и говорит: «Точно! Всё не как у людей! Только мы ещё мало чего добились. Мы всё поворачиваем наоборот, а наши жители, отсталые обыватели, опять всё поворачивают в обыкновенность. Поэтому если ты мне что предложишь наоборотного — буду тебе благодарен». Я тогда и предложил королю: делать предсказания наоборот. Предсказывать то, что уже случилось. И никогда не ошибаться!

— Но ведь это называется телевизор! — воскликнула Алиса, — Это последние известия! Новости! Там рассказывают о том, что случилось.

— И не ошибаются? — хитро спросил астролог.

— Время от времени ошибаются.

— А я что говорю! Это происходит оттого, что на телевидении нет настоящих астрологов. Я же предсказываю точно! Если я предсказал, значит, это было! Я, например, твой приезд в наше королевство предсказал через пять минут после того, как ты приехала. Ничего себе точность! А ты как думаешь?

— Какое же это предсказание?

— Глупый ребёнок! Я же сказал — это предсказание наоборот! Оно подходит только для Другого королевства. Вот и сейчас я уезжал из города, а от самых ворот приказал стражнику передать королю моё последнее на сегодня предсказание: «Алиса выехала из города через северные ворота».

— А какая же польза королю от ваших предсказаний? — спросила Алиса.

— А такая, что без моего предсказания он никогда бы не догадался, что мы выехали через северные ворота. Думал бы, думал, но не догадался!

— Вы жулик, — сказала Алиса.

— Разумеется, — ответил астролог. — Мы все такие. Но пока не решён главный вопрос — небо твёрдое или его вообще нет, мы будем пользоваться спросом. А потом нас заменят астрономы. Но от них, как ты понимаешь, пользы мало.

— Совсем не мало! — возразила Алиса. — Астрономы составили карты звёздного неба; узнали, сколько от звезды до звезды лететь; узнали, у какой звезды есть планеты, а какая раскалена настолько, что лучше к ней не летать; узнали, когда комета прилетит и скоро ли метеорит упадёт. Астрономы — самые полезные учёные на свете.

— Значит, их уважают?

— Разумеется, их уважают.

— Ну что ж, — подумал вслух астролог Сатурныч, — подойдёт время, переучусь на астронома. Тем более что я уже знаю названия всех пяти планет и многих созвездий.

— Планет куда больше, чем пять, — сказала Алиса.

Но она не успела объяснить астрологу про планеты, потому что из леса, к которому они подъезжали, донёсся страшный вой.

Стражники задрожали, и даже Алисе стало не по себе.

— Что это? — спросила она, хотя догадывалась — что.

— Это смерть твоя! — ответил побледневший астролог. — Это дракон! Это чудовище!

— Послушайте, господин Сатурныч, — сказала Алиса. — Давайте сделаем, как в сказках.

— А как делают в сказках?

— Вы меня оставьте здесь, не отдавайте дракону. А когда вернётесь, скажете королю, что отдали меня чудовищу.

— Ещё чего не хватало! — закричал астролог. — Ты толкаешь меня на обман! Как тебе не стыдно.

— Ну что ж, — сказала Алиса, — поехали дальше. Я так понимаю, что дракону всё равно, кого есть — меня или вас.

— Ничего подобного! — возразил астролог. — Наш дракон, наше драгоценное и многоуважаемое чудовище кушает только маленьких нежных девочек. Ему их мы сюда и возим. А взрослых мужчин оно и не трогает, зачем ему нас трогать? Мы же жёсткие и невкусные!

Последние слова астролог прокричал изо всех сил. Видно, ему очень хотелось, чтобы чудовище услышало.

Но ни звука не донеслось из леса.

Они остановились перед просёлком, который отходил от главной дороги и вёл вверх, к замку.

— Господин астролог, — произнёс один из стражников. — А может, девчонка права?

— В каком смысле?

— Может, оставим её здесь? Пускай дракон сам её ищет.

— А потом, когда мы приедем, начнут нас пытать, — возразил Сатурныч. — И один из вас признается в том, что мы нашкодили, не выполнили королевского приказа. Вам тогда головы отрубят, и дело с концом, а что со мной сделают — представить трудно.

Стражники, тяжко вздыхая, направили коней по просёлку.

Когда-то это была дорога, по ней могли проезжать повозки и даже кареты, со временем она заросла и кое-где приходилось пробираться сквозь кустарник и мелкую лесную поросль.

Птиц и зверей в этом лесу не было, даже насекомые не жужжали.

Стражники обнажили свои мечи, но, понятное дело, никакой меч не устоит против настоящего дракона.

Деревья смыкали над головами всадников кроны, и потому они ехали в полутьме. Солнце уже зашло за облака, и зелень листвы казалась почти синей.

И тут вой дракона послышался куда ближе, чем раньше — всего в десяти шагах. Казалось, будто он наблюдает за стражниками и вот-вот кинется на них.

Перетрусивший астролог громко запел:

Мы едем и везём с собой подарки.

Подружку для засолки, жарки, варки.

А если хочешь съесть сырой,

То косточки в земле зарой.

Стражники переглянулись и подхватили припев:

Коль скушаешь её сырой —

Зарой,

Зарой

В земле сырой.

— Противная песня, — сказала Алиса. — И трусливая притом.

— Согласен, — сказал стражник. — И мне она совсем не нравится. Но мы же не от хорошей жизни поём, мы напоминаем его благородию дракону, что лучше есть девочек, чем стражников. — Тут он натянул поводья и остановил коня. — Не знаю, услышал ли нас дракон.

— А если услышал, — сказал второй стражник, — может, и не сообразил. Ведь дракон — всё равно что большая лягушка. Можем ли мы ждать от него соображения?

— Не можем, — сказал первый стражник.

— А если господин астролог сомневается, что мы не проговоримся, то мы готовы дать страшную клятву.

Астрологу тоже не хотелось углубляться в лес.

— А какую клятву? — спросил он. Тогда первый стражник поднял руку с мечом и заговорил:

Клянусь, клянусь, клянусь,

Что не проговорюсь

Ни в яме, ни под пыткой,

Ни муравью с улиткой,

Ни в спальне у красотки,

Ни после литра водки.

Клянусь, клянусь, клянусь!

Астролог подумал и сказал:

— А что, неплохая клятва, осмысленная такая, крепкая. Надо будет записать. Чьи слова?

— Слова народные! — ответил первый стражник.

— Вот я и вижу — есть в вашей клятве что-то простое, живительное, от самой земли, даже сеном пахнет.

— Так что, возвращаемся? — спросил первый стражник. — А то, пока вы рассуждаете, дракон уже, может, к нам подкрался.

— А её нельзя оставлять, — сказал астролог. — Она быстрее нас на дорогу выбежит, тогда-то нам точно головы не сносить.

— А мы её привяжем, — сказал первый стражник. — Чего нам рисковать?

— Это мысль, — обрадовался астролог. — Чудесная, гуманитарная мысль.

— Какая? — удивился стражник.

— Филологическая, — сказал астролог. — Я некоторые слова забыл — уж очень много я их знаю. Но где-то слышал, что если помощь, то гуманитарная. А мы ведь помогаем девочке?

— Как же вы мне помогаете? — спросила Алиса, которой совершенно не нравилось, что её собираются привязать.

— Мы тебя привяжем, это не больно, — сказал астролог, слезая с коня. — Ты отдохнёшь немного, а то ведь устала верхом ехать. А потом кто-нибудь придёт из леса и скушает тебя. Может, дракон, а может быть, тигр. У нас кого только по лесам не водится!

Алиса решила, что не будет их ни о чём просить — они ведь жалости не знают, потому что трусы. Чем человек трусливей, тем он злее к другим. Ему всё кажется, что люди вокруг хотят ему зло причинить. Поэтому он спешит сам раньше гадость сделать. От этого подлые хищные животные, такие, как шакалы, всегда бандами нападают. По одиночке они боятся.

Стражники спешили. Они привязали Алису к толстому дереву той верёвкой, которой были замотаны её руки.

— Как чудесно! — приговаривал астролог, бегая вокруг. Борода его развевалась от ветра, как чёрное знамя, лиловый нос блестел, будто намазанный маслом. — И нам хорошо, и тебе, Алисочка, хорошо. Главное, никто не обижен. Ты ведь на нас не обижаешься?

— Обижаюсь, — сказала Алиса.

— А вот это лишнее, мне даже грустно слышать такие обвинения. Мы же что сделали? — точно выполнили королевский приказ: отвезти преступницу Алису в зачарованный лес к заброшенному замку и передать её дракону. Вот мы и отвезли. Вот мы и передали. Он вот-вот придёт.

Астролог проверил, хорошо ли затянута верёвка.

— Отлично, — сказал он.

Потом влез на коня, стражники тоже влезли на коней, и астролог крикнул:

— Эй, драконище-чудовище! Твоя жертва ожидает тебя у большого дуба. Спеши, пока какой-нибудь волк не воспользовался.

И, не попрощавшись с Алисой, астролог и стражники поскакали по тропинке, и только был слышен удаляющийся стук копыт… Потом и этот звук пропал.

Наступила тишина, зловещая, страшная тишина зачарованного леса.

Хуже нет, чем быть связанной в лесу.

Руки болят и немеют, хочется нос почесать, а не можешь, по щеке паук бежит, а тебе его не смахнуть, на нос комар сел, а ты его согнать не в состоянии. Нет, лучше умереть, чем терпеть такие мучения.

Вдруг Алиса услышала над головой тихий голосок:

— Ой, я нашла! Я нашла!

Алиса подняла голову.

На толстой ветке над её головой сидела рыжая белочка.

— Здравствуйте, — сказала ей Алиса.

— Привет. Это вы — Алиса? — спросила белка.

— Да, это я. А ты откуда меня знаешь?

— Герасик прибежал в лес и позвал всех лесных жителей на подмогу. «Отыщите, говорит, Алису. Хоть под землёй, хоть на дне моря, хоть на горе». Но храбрую Алису мы должны спасти. А я первой тебя нашла.

— Белочка, — попросила Алиса. — А ты не можешь кого-нибудь позвать, чтобы мне руки развязали?

— Ой, никого здесь нет. Никого из зубастых. Но я сейчас побегу, ты потерпи.

— Белочка, подожди, сгони, пожалуйста, паука с моей щеки и комара с носа. Я тебя умоляю!

— Разумеется! — Белочка спрыгнула с ветки на плечо Алисы и первым делом пристукнула лапкой комара, а вторым делом проглотила паука.

— Теперь беги, — попросила Алиса. — Поищи кого-нибудь.

— Бегу! — Белка прыгнула на ветку, пробежала по ней, перелетела на соседнее дерево и исчезла.

«Как хорошо, — подумала тогда Алиса. — Вот, казалось бы, совсем безнадёжная ситуация — но ведь у тебя есть друзья, ты не одна! И как бы тебе ни было плохо, всегда друзья придут на помощь». И ей стало спокойнее. Вот сейчас белка приведёт кого-нибудь из зубастых зверей, и Алису освободят. А там уж — бегом через лес! Только её и видели!

Но раньше, чем зубастые звери, из леса вдруг вышла невесомая бабушка.

Это не значит, что она была какой-нибудь уж слишком маленькой или у неё были крылышки. Нет, бабушка как бабушка, с голубыми и серебряными локонами, чего обычно у бабушек не бывает. На голове маленькая бриллиантовая коронка, которая у королев и волшебниц называется диадемой, платье, искусно сшитое из зелёных листочков и травинок, на ногах плетёные соломенные туфельки отменного изящества.

— Здравствуй, девочка, — сказала бабушка. — Ты попала в неприятную историю. Я постараюсь тебе помочь, но у меня слабые руки, а стражники сделали такие тугие узлы, ты не представляешь!

— Я представляю! — сказала Алиса. — А вы кто, фея?

— Я лесная фея из рода Мелузинов. Ты можешь меня называть госпожа Мелузина или Ваша Лёгкость.

— Всё-таки попробуйте меня развязать, Ваша Лёгкость, — попросила Алиса. — А вдруг у вас получится?

— Нет, к сожалению, я стара стала и слаба.

— А разве у вас нет волшебной палочки?

— Ой, и не говори! — вдруг рассердилась фея. — Ты откуда знаешь?

В этот момент послышался треск ветвей, одно из деревьев неподалёку с треском свалилось, и на поляну вышел громадный дракон, он же чудовище. И тут Алиса, хоть и сильно перепугалась, догадалась, почему этого дракона некоторые называют чудовищем. Ведь драконы — это большие сухопутные крокодилы с одной или несколькими головами, они покрыты чешуёй. Но этот дракон был покрыт шерстью! Неопрятной, спутанной шерстью, в которой застревали палки, сучья и всё прочее. А морда была драконьей-крокодильей.

— Ага, ты уже здесь, бабуся! — зарычало чудовище. — Ты что, новую волшебную палку добыла? Не верю! Нет палочки — вали отсюда!

— Извини, Алиса, — сказала фея Мелузина, — я хотела бы тебе помочь, но бессильна.

И бабушка растворилась в листве.

— Ну что ж, — сказало чудовище, разглядывая Алису. Изо рта у него иногда шёл дым. Глаза были маленькие, жёлтые, злобные. — Ну что ж, попробуем, что из тебя получится.

Одним рывком чудовище выдернуло из земли дерево, к которому была привязана Алиса, оторвало верёвку от ствола и потопало в гору, волоча Алису за собой.

Глава девятая
В ЗАМКЕ ДРАКОНА

Лес молчал.

Могучие старые ели поднимались по сторонам тропинки.

Алиса скользила по влажной земле и прошлогодним листьям.

— Вы меня слышите? — крикнула она. — Вы можете топать помедленней? Вы же меня задушите!

Дракон сделал вид, что не слышит.

— Ничего себе мужчина! — захрипела Алиса. — Задушить связанную девочку каждый сможет. А вы вот помогите ей, покажите себя настоящим рыцарем.

— Я тебе не рыцарь, — ответил дракон, не оборачиваясь. — Я злобное чудовище, живущее в непроходимом лесу. Ты лучше скажи, почему мне уже вторую неделю никто еды не присылает? Я же всех коз и зайцев в лесу перерезал. — Чудовище помолчало и продолжало: — Вчера, или когда это было? Позавчера! В соседнюю деревню забрался, яичек захотелось. Так куры такой шум подняли, что пришлось уйти. Конечно, я мог бы и крестьян передушить, но десяток передушишь, а потом тебя самого пристукнут. Я их знаю — вредный народ.

Чудовище было не очень огромное, встречаются драконы и покрупнее. Даже здесь, в эпохе легенд, жил Змей-Долгожеватель и его подруга Несси. Каждый из них длиной с поезд. А это чудовище так себе, с крупного медведя. Но морда как у крокодила нильского. Такой вполне может человека пополам перекусить… а ему, видите ли, яичек захотелось!

Драконы и чудовища бывают разные. Алиса на них в своей жизни насмотрелась. С раннего детства, можно сказать, росла среди чудовищ. Папа Алисы — директор космического зоопарка в Москве — Космозо. А там живут животные, которых привозят с других планет. В Космозо их изучают, а кроме того, туда ходят посетители и смотрят на чудеса Галактики. Но в Космозо содержат не только животных с других планет, там есть и наши звери, только самые необыкновенные. Когда-то, когда Алиса была совсем маленькой, ещё в школу не ходила, палеонтологи, то есть учёные, которые ищут остатки ископаемых животных, при раскопках нашли яйцо динозавра, которое не окаменело, и из него удалось вывести настоящего динозаврика. Его тоже отдали в Космозо.

Этот динозавр рос и рос, пока не занял весь пруд в Космозо. Стал он длиной с поезд. Алиса с ним подружилась, когда он ещё был совсем махоньким, с крокодила. Она даже до сих пор катается на нём верхом по пруду. Привыкли они друг к другу.

Так что вообще-то Алиса драконов не боится. Кто такой дракон? Это динозавр, который забыл вымереть, когда вымерли все остальные динозавры. А в эпохе легенд они ещё редко, но встречаются. Есть драконы и на других планетах, Алиса их там тоже видела, когда с папой, капитаном Полосковым и механиком Зелёным летала на космическом корабле «Пегас» на поиски редких животных для Космозо. На Паталипутре она была на центральном рынке Галактики, где продают животных. И чего она только там не видела! К тому же надо вам сказать, что Алиса знакома с настоящим морским змеем, который сохранился в глубокой впадине в Тихом океане. А морской змей — это тоже дракон, только подводный. Если вы думаете, что для Алисы вид местного чудовища был чем-то ужасным и непривычным, то ошибаетесь.

Правда, здешнее чудовище было довольно странным. Оно вело себя не по-драконьи. Дикий дракон, как видит добычу, сразу на неё кидается и пожирает — чего Алиса и боялась. А этот вместо того, чтобы кидаться, тащит её в замок. И к тому же ругается с феей. Больше всего похоже на то, что он настолько давно живёт рядом с людьми, что привык к ним, вмешивается в их дела, а девушек или козочек на съедение ему присылают из города.

Спросить его об этом?

Нет, не стоит. Ещё неправильно поймёт и вместо того, чтобы тащить в гости, сожрёт на месте. Только тебя, Алисочка, и видели!

Алиса заметила, что дракон идёт помедленнее. Может быть, в его холодном сердце шевельнулась жалость к жертве?

Но тут дракон сам всё объяснил:

— Ты только, пожалуйста, не воображай, что я из-за тебя так медленно шагаю. Я так шагаю оттого, что устал. Я рождён ходить по ровным местам, а не в горы карабкаться. Так что не воображай.

— А я и не воображаю.

Деревья расступились на небольшой площадке перед замком. Поляна поросла густой зелёной травой, из которой поднимались белые одуванчики. Когда Алиса задела один из них, он не осыпался, а уколол её. Это были не одуванчики, а колючки, похожие на одуванчики, — видно, так уж повелось в Другом королевстве.

Замок был, как и положено, квадратный, с четырьмя башнями по углам и одной, самой высокой, в центре. Алиса знала, что эта башня зовётся донжон.

В стене перед ними зияла арка входа с поднятой железной решёткой. Несколько брёвен заменяли мост, который когда-то вёл через ров. Но ров зарос крапивой, воды в нём давно не было.

Чудовище протащило Алису во двор замка. Там было пусто и скучно. Между камней, которыми был вымощен двор, росли лопухи, колючие одуванчики и сирень, пахнувшая почему-то рыбой.

Не отпуская верёвки, на которой чудовище вело Алису, словно собачонку, оно протянуло когтистую лапищу и опустило решётку.

— Всё, — сказало чудовище. — Отсюда тебе не выбраться.

— Тогда верёвку отпустите, — сказала Алиса. — Чего вам бояться?

— А я вообще никого и ничего не боюсь! — ответило чудовище. — Мне ни волк, ни медведь не страшны. Я как-то крокодила растерзал — он и пискнуть не успел. Меня многие боятся.

С этими словами чудовище кинуло верёвку на землю.

— Пожалуйста, — вежливо попросила Алиса, — развяжите мне руки. А то они скоро отвалятся.

— Нет, — сказало чудовище, — так надёжнее. А ты пока привыкай, осваивайся, чувствуй себя как дома.

— Тогда лучше ешьте меня сразу, — сказала Алиса. — Какой вам смысл кушать безрукую девочку?

— Ну что ты вечно со своими капризами! — обиделось чудовище. — Я устал, в гору поднимался. У меня один хвост полтонны весит. Почему никто меня не хочет пожалеть?

— А вы кого-нибудь жалеете?

— Но ведь я чудовище, меня таким сделали. Я злобный дракон. Как ты можешь ждать от меня жалости?

— Тогда не ждите жалости от людей.

— А ну кончайте мучить ребёнка! — раздался крик.

Алиса подняла голову. На башне донжон сидела ворона Дурында.

— Стоит мне отлететь на минутку, и уже всё вверх ногами в нашем королевстве, — проскрипела птица.

— Ах, это ты! — недовольно произнесло чудовище. — Тебя ещё не хватало.

— Дракоша, опомнись! — закричала Дурында. — Это твой последний шанс исправиться! У тебя репутация самого злобного и хищного существа во всей эпохе легенд. Ты этого хочешь?

— Я этого не хочу. Я хочу кушать. А говорят, что эту девчонку мне есть нельзя.

— Почему нельзя? Очень даже можно, — ответила Дурында. — Я сама бы её съела, если бы клюв был пошире. Но сначала испытаем другие способы. Ясно?

— А что же я есть буду? — спросило чудовище. — Я тут на днях в деревню пошёл, хотел яичками разжиться, так мне крестьяне чуть брюхо вилами не проткнули.

— А у тебя в подвале мешок муки есть, — сказала Дурында. — Я знаю. И масла горшок.

— Ну и что? — спросило чудовище.

— А то, что блинов можно напечь на целый полк драконов.

— Охота была блинами питаться! — обиделся дракон. — Я же хищник смелого полёта. Могла бы чего-нибудь принести.

— Да принесла, принесла, ты только на девочку сразу не кидайся!

Дурында толкнула лапой с башни что-то круглое, как большая красная баранка.

Эта баранка шмякнулась на камни у ног дракона.

Тот втянул воздух громадными вывороченными ноздрями и сказал:

— Вот это другое дело.

Алиса поняла, что Дурында притащила круг колбасы.

Чудовище высунуло красный язык и слизнуло колбасу, захлопнуло пасть и замерло, зажмурившись. Потом сглотнуло, открыло глаза и сказало:

— Славно.

Подняло морду кверху и спросило:

— А где вторая колбаса?

— На закуску блины.

— Не хочу.

— Ящерица ты неблагодарная! — крикнула Дурында. — Я жалею, что тебе колбасу тащила. Чуть не надорвалась.

— А кто мне блины спечёт? — спросил дракон.

— Твоя пленница, Алисочка, — сказала Дурында. — Она и на тебя и на себя спечёт. Она девочка хорошая, хозяйственная.

— А я думал…

— Ничего ты, дорогой, не думал. Не для того у тебя головка. Веди Алису на кухню, пускай трудится.

— Он мне до сих пор руки не развязал, — пожаловалась Алиса вороне. — Я скоро от боли умру.

— Ну и мерзавец! — возмутилась птица. — Ты как же обращаешься с нашей гостьей из двадцать первого века, с заграничной принцессой? Ты забыл, на каких условиях ты её получил?

— Ладно уж, — сказал дракон.

Он принялся распутывать узлы, когти скользили, ничего не получалось, чудовище дёргало, злилось и ещё туже затягивало их. Дурында летала вокруг и кричала, чтобы дракон был поосторожнее, а то она ему глаза выклюет. Наконец дракону удалось разорвать верёвку, и Алиса не сразу смогла поднять руки. Она их сначала тёрла одну о другую, потом, когда пальцы ожили, принялась растирать кисти, особенно пострадавшие от верёвок.

Чудовище и Дурында о чём-то негромко разговаривали, но Алиса этому не удивилась — в эпоху легенд сказочные существа любили поговорить, она и не прислушивалась.

Вдруг чудовище прервало разговор с вороной и спросило:

— Ну как, Алиса, ты пришла в себя?

— Погодите ещё.

— Некогда годить, — сказал дракон. — Пошли на кухню, будешь свой хлеб отрабатывать.

— А мне ничего не нужно отрабатывать. Я хочу только одного — чтобы меня отпустили. Мне домой пора, мама с папой волнуются.

— Вот видишь, — сказала Дурында, — папа с мамой волнуются, а ты, бессовестная, за мальчишкой в нашу эпоху помчалась. Не нужна такая дочка твоим папе и маме. И правильно сделает дракон, если тебя сожрёт, как всех других сожрал. И есть у тебя только один выход…

— Какой? — спросила Алиса.

— А вот поджаришь блины, накормишь несчастное животное, сама перекусишь, тогда и будете выяснять отношения.

Ну что ты будешь делать? Вся надежда на то, что белочка расскажет Герасику, куда задевалась Алиса; что фея не забудет; что друзья не оставят в беде. Так что надо тянуть время, и если дракон будет сыт, зачем ему питаться Алисой?

Видно, дракон угадал её мысли, потому что вдруг сказал:

— И чего девочку на блины тратить? Давай скушаем её.

— Без шуток! — прикрикнула на дракона птица Дурында. — А ну, пошли на кухню!

Вслед за драконом Алиса спустилась по каменной лестнице на кухню, которая занимала подвал в одной из башен. Там находилась большая плита, возле которой грудой были свалены поленья, в углу стояли мешки с мукой да горшки с маслом. На плите было много котлов, кастрюль и две сковородки.

Чудовище, которое еле пролезло в дверь, уселось на пол, принялось обмахиваться чешуйчатым на конце хвостом.

— Воздух здесь, — сказало чудовище, — тоскливый.

Дурында не стала залетать на кухню и исчезла.

— А где колодец? — спросила Алиса. — Мне вода нужна.

— Колодец снаружи, — сказало чудовище.

— Возьмите ведро и принесите воды, — велела Алиса.

— Ещё чего не хватало! Мне ещё никто не приказывал! — возмутился дракон. — Да я тебя сейчас растерзаю!

— И останетесь без блинов.

— Эти блины подлая Дурында придумала, а я и девичьими котлетками обойдусь.

Тут чудовище громко расхохоталось и от смеха стало чесать когтями своё меховое пузо.

— Я сама принесу воды, — сказала Алиса.

— Ладно уж, трудись, — сказало чудовище. — Я пошёл. Какое ведро взять?

— Вот это вроде чистое. Но вы его ещё помойте.

— Нет, — ответило чудовище, — Принести — куда ни шло, а вот чтобы мыть, не драконье это дело.

— Вы мне уже надоели, — сказала Алиса. — Я вам в поварихи не нанималась.

— Ты мне на ужин нанималась, — весело ответило чудовище и отправилось наружу с пустым ведром.

Дракона долго не было, Алиса заинтересовалась: что он там делает? Оказалось, стоит возле круглого каменного колодца и моет ведро своей когтистой лапой. Зрелище было, скажу вам, просто уморительное. Чтобы дракон мыл ведро!

Алиса тихонько спустилась обратно на кухню и стала ждать дракона.

Он появился минут через пять с полным ведром.

— А вымыли вы ведро? — вежливо спросила Алиса.

— Ещё чего не хватало! — откликнулся дракон.

— Тогда я примусь за дело… кстати, у вас нет зажигалки?

— Чего-чего?

— Зажигалки или спичек. Чем мы будем огонь зажигать?

— Ну да, конечно, надо зажигать, — согласился дракон. Он был растерян. — Ума не приложу, — сказал он. — Но очень блинов хочется.

— Простите, — сказала Алиса. — Но вы ведь настоящий дракон?

— Ещё какой настоящий!

— Тогда вы можете дыхнуть огнём в печку?

— Кстати, а почему бы и нет? — воскликнул дракон.

Он так обрадовался, что начал махать хвостом, и Алисе пришлось попросить его держать себя в руках, так можно всю кухню разгромить.

Алиса сложила полешки в печке и отошла в сторону.

— Эх, была не была! — закричал вдруг дракон и дыхнул огнём в печку.

Видно, температура пламени была такой высокой, что дрова сразу вспыхнули.

— Здорово, правда? — спросил дракон совсем по-мальчишески. Видно, он был не безнадёжен.

Алиса как-то сразу успокоилась. Раз мы занялись блинами, наверное, не будем пока пожирать девочек.

Алиса развела муку водой, намазала сковородку маслом и стала печь блины. Блины скворчали, румянились, в плите пылало пламя, пахло так вкусно, что дракон, хоть и был по специальности людоедом, стал облизываться и покрикивать на Алису:

— Ну сколько можно ждать! Ты что, спать здесь собралась?

— Попрошу без хамства и оскорблений, — сказала Алиса. — Тот, кто будет так себя вести, останется вообще без блинов.

Потом Алиса пошуровала по полкам и отыскала нетронутый пакет с чаем. Только вот сладкого ничего не было.

Алиса вскипятила чай, блины легли целой горой, и гора, наверное, была бы вдвое больше, если бы не этот недисциплинированный дракон, который без стыда и совести воровал блины, пока она их жарила.

Впрочем, Алиса столько нажарила блинов, что даже дракон наелся до отвала.

Спасибо он ей, конечно, не сказал — ни одно чудовище никогда вас не поблагодарит, учтите. Но похвалил Дурынду.

— Неглупая птица, а ты как думаешь? — спросил он.

— Странная птица, — ответила Алиса. — Не пойму я, чего она хочет, кому она служит.

— Хочет богатства, — сказал дракон, — а служит тому, кто больше заплатит.

— А кто ей сейчас больше всех платит? — спросила Алиса.

— Королева Другого королевства, неужели не догадалась?

— Ну как мне догадаться!

Дракон достал из поленницы щепку и стал ковырять в зубах.

— Ты вообще-то не производишь впечатления образованной, — сказал он, — но ведь девчонкам и не нужно быть образованными.

— Почему? — удивилась Алиса. — Мне это никогда не мешало.

— Ты что, и читать умеешь?

— На шестнадцати языках, — сказала Алиса.

— И считать умеешь?

— Нет проблем.

— Нравишься ты мне, — сказало чудовище, — хоть у тебя много недостатков, образование в первую очередь. Жаль, что придётся тебя растерзать.

— А это так необходимо? — спросила Алиса.

Было тепло, уютно, в плите ещё горел огонь, Алису тянуло в сон.

— А ты видишь какой-нибудь другой выход? — спросил дракон. И голос его странно прозвучал, будто он ждал от Алисы какого-нибудь особенного ответа.

— Конечно, вижу: вы отпустите меня домой, а я вам присылаю поздравительную открытку к Новому году.

— Смешно, — сказал дракон. Он протянул свою лапу Алисе и дотронулся до её руки.

Алиса непроизвольно отпрянула — так ей было неприятно это прикосновение.

— Вот видишь, — сказало чудовище. — Никакой дружбы у нас не получится.

— Простите, — сказала Алиса. — Но разве обязательно меня хватать руками?

— Или хватать, или кушать, — ответил дракон, и, как показалось Алисе, голос его звучал печально.

— Дикие нравы, — сказала Алиса.

— Какие есть. А ты подумай, подумай. Ведь я, в принципе, неплохой, мы с тобой блины ели, я даже ведро вымыл. Ну почему бы тебе меня не приласкать?

— Как так приласкать?

— Поцеловать, погладить, сказать: «Ах ты, мой пушистенький, ах ты, мой пышненький!»

— Перестаньте шутить, дракон, — строго сказала Алиса. — Это исключено.

— И почему же исключено?

— А потому что я не могу сделать того, что мне противно.

Эти слова дракону не понравились.

Чудовище поднялось на задние лапы и так стукнуло кулаком по дубовому столу, что он чуть не сломался.

— Проклятье! — зарычало оно. — Проклятье! Почему под оболочкой ящера ты не можешь разглядеть тонкую душу? Почему ты оказалась такой же дурочкой, как и все принцессы, княжны, графинечки и поселяночки, которых мне пришлось сожрать?

— Как так сожрать? Разве вы их не в переносном смысле едите?

Алиса сказала это не потому, что так думала, а потому, что надеялась — вдруг дракон шутит?

Нет, он не шутил.

— Пошли, — сказал дракон и, не оборачиваясь, направился к двери. — Надо тебе что-то показать.

Алиса покорно поднялась и последовала за ним.

Чудовище вышло во двор замка, пересекло его, открыло дверь в донжон и вошло внутрь. Затем оно спустилось по каменным ступенькам в полуподвальное помещение и раскрыло железную дверь.

— Смотри, глупое существо, — сказал дракон.

Алисе не хотелось туда глядеть. Она уже поняла, что ничего хорошего не увидит.

Но чудовище нависало, как низкий потолок тёмной пещеры.

Пришлось заглянуть внутрь.

Полуподвал освещался только из окошка под самым потолком.

Через всё помещение на высоте Алисиного роста тянулась длинная полка. На ней на плечиках висели девичьи платьица.

Там были платья принцесс — до самого пола, сарафаны крестьянок, лохмотья нищенок из серой дерюжки, яркий костюм уличной акробатки, цветастая юбка девочки-цыганки… На каменном полу под выставкой платьев стояли парами, а то и по штучке — туфли, туфельки, башмаки, лапти, валялись чулочки, носочки и всякие мелкие детали туалета, такие, как носовые платки, или заколки для волос, или бантики.

Глухой голос чудовища проникал прямо в сердце Алисы.

— Это всё, что от них осталось, — произнесло чудовище. — Это то, что я не стал есть.

— А остальное… а этих девушек вы съели?

— И они сами в этом виноваты. У меня к каждой из них была только одна просьба… ма-а-аленькая просьба. И ни одна не захотела её выполнить добровольно. Ни одна!

— Что за просьба? — спросила Алиса.

— Скоро узнаешь. И тогда твоя судьба тоже решится.

«Какая же ужасная просьба, — подумала Алиса, — если эти девушки и девочки предпочли смерть!»

— Здесь было четыре принцессы, две маленькие княжны, несколько графинь и баронесс, одна маркиза, но она была почти взрослая, цыганские гадалки, арабские бродяжки, двадцать три крестьянки и три доярки, не считая просто девочек без занятий… И вот она!

Дракон поднял с пола хрустальный башмачок!

— Но как вы могли!

— Я — чудовище, и этим всё сказано, — ответил дракон. — Пошли наверх.

Темнело, над замком неслись серые тучи.

Сзади послышалось шумное дыхание дракона.

— Я не хотел этого, — сказал он. — Честное слово. Это мне не радость, а сплошное наказание.

— А для них? — спросила Алиса.

— Им уже всё равно, — сказал дракон.

Алиса обернулась к нему.

Да, это было отвратительное чудовище. И оно ещё оказалось убийцей!

— Все драконы убивают людей, — сказало чудовище.

— Но ведь не девочек!

— А чем девочки лучше мальчиков? — спросил дракон.

Алиса не нашла слов. О, как она его ненавидела!

Дракон сделал шаг к ней, но Алиса даже не отступила, не убежала. Ей было всё равно.

— Можно я тебе скажу правду? — спросил он.

— Мне всё равно.

Дракон сел на хвост и стал похож на мохнатого кенгуру с длинной крокодильей мордой.

— Я не всегда был драконом, — сказал он. — Я заколдован.

— Мне и это всё равно.

— Меня заколдовала та паршивая старая фея, которую ты видела в лесу у холма.

Алиса не смотрела на чудовище.

— Я могу вернуться в прежнее состояние и снова стать прекрасным принцем, только если какая-нибудь девушка добровольно меня поцелует.

Глава десятая
«Я ПРОШУ ТЕБЯ, АЛИСА!»

Алиса поглядела на чудовище.

Зелёная крокодилья морда, слюна капает с жёлтых клыков, из ноздрей тянется чёрный дымок. А над мордой — бывает же такое! — торчат волчьи уши, из которых растут волосы. Само тело чудовища покрыто грязной, зеленоватого цвета шерстью, такой жёсткой, словно она состоит из иголок. Передние лапы небольшие, но с огромными когтями, а задние — могучие, да ещё толстый хвост, — вы такое видали?

— Да, — сказала Алиса, — я их понимаю.

— Кого понимаешь? — грозно спросило чудовище.

— Девушек, которых ты сожрал.

— Ну неужели так трудно сделать доброе дело? — взревело чудовище. — Неужели тебе не жалко прекрасного принца, засунутого в эту шкуру. Ты что думаешь, мне самому приятно ходить в таком виде? Да я когда-нибудь эту фею на куски разорву.

— Пока что не разорвал, — заметила Алиса.

— А как её разорвать? Она же волшебница! Я тяну к ней лапу, а лапа немеет! О, горе мне, горе!

— Но что случилось? Почему так произошло? — спросила Алиса.

— Со временем, может быть, узнаешь, — сказало чудовище. — Рано тебе ещё знать.

— Не хочешь — не надо.

— А мне говорили, что ты — добрая, — сказало чудовище печально.

У него даже тон изменился, словно вдруг воздух выпустили.

— Кто говорил? — спросила Алиса.

Дракон повернулся и побрёл прочь. Его толстый хвост волочился по камням двора, и когти постукивали по ним.

«Нет, не буду его жалеть, — сказала себе Алиса. — Он всё равно отвратительный изверг и людоед».

Чудовище ушло в башню, в которой находилась кухня, и захлопнуло за собой дубовую дверь. Башня даже зашаталась, хоть и была сложена из каменных глыб.

Нет, с таким не справишься.

Алиса подошла к решётке. За ней виднелся лес. В вечернем свете ели казались совсем чёрными.

«Кто же рассказывал чудовищу обо мне? — подумала Алиса. И тут же догадалась: конечно же, птица Дурында. — Странная она — с одной стороны, предупредила о несчастном Герасике и как бы помогла его спасти. С другой стороны, носится, кричит как оглашённая, то с министром добрых дел, то с чудовищем крутится — всех знает, всюду поспевает! А зачем она обо мне рассказывала чудовищу?»

Алиса попробовала решётку — нет, прутья толстые, их и богатырь не согнёт. Может, забраться на стену? А потом что? Прыгать вниз? Костей не соберёшь.

Надо идти спать. А то в полной темноте не найдёшь себе удобного места.

Как бы отыскать такую спальню, куда чудовище не доберётся? А то ещё проголодается ночью и решит тебя сожрать! Хорошо бы дожить до утра, а там, может, и помощь придёт.

Поднялся ветер. Он задувал между зубцов стен, завивался вьюном, залезал во двор крепости. Он был холодный, словно прилетел с Северного полюса. Впрочем, там оно и было — надвигался Ледниковый период, эпоха легенд подходила к концу. И вместе с ней исчезнут все волшебники и драконы. И начнётся нормальная, вовсе не сказочная жизнь.

Алиса заглянула во все башни по очереди, кроме той, где скрылся дракон. В двух башнях ничего не было — просто голый пол и труба потолще фабричной, внутри которой ты стоишь.

А вот в третьей Алиса увидела деревянную лестницу, узенькую, шаткую, которая вела на помост.

Алиса поднялась по ней. Это был второй этаж башни, тут были пробиты узкие бойницы, а на помосте, видно, стояли защитники замка. В других башнях эти помосты сгнили, а здесь остался. На помосте валялась солома, словно здесь уже кто-то спал раньше. Но накрыться было нечем.

Сквозь бойницы в башню вливался синий вечерний свет, но его было так мало, что Алиса устраивалась спать ощупью. Она старалась не шуметь, надеясь, что чудовище не отыщет, где она затаилась, и не явится её кушать.

Очень хотелось спать — день выдался длинный и утомительный, Алиса сильно устала, да ещё не удержалась и за компанию с чудовищем наелась блинов… Она лежала, смотрела, как луна медленно вплывает в бойницу…

И заснула.

Очнулась она от тихого голоса.

— Алиса, — произнёс голос. — Ты не спишь?

— Сплю. — Алиса с трудом открыла глаза.

Темнота, хоть глаз выколи, только за бойницами яркие звёзды.

И не поймёшь, кто же забрался к ней в башню.

— Алиса, не спи, — произнёс тихий голос. Он был хрипловатым и каким-то надтреснутым. Знакомый голос. — Алиса, ты должна, обязана поцеловать чудовище.

— Этого ещё не хватало! — ответила Алиса. Но тоже тихо, ночь была такая беззвучная, что каждое слово разносилось по Вселенной до самых звёзд.

— Ты должна, иначе погибнешь, — продолжал голос. — Подумай о своей маме. Каково ей будет, когда расскажут, что её дочь Алиса погибла в желудке какого-то дракона только потому, что ей не хотелось об него губки испачкать.

— А кто это говорит?

— Доброжелатель, — отозвался голос.

Сейчас бы спичку или хотя бы светлячка! Кто этот доброжелатель?

— Лучше бы вы мне помогли отсюда бежать, — прошептала Алиса. — Я не останусь в долгу. Мои друзья вам будут благодарны.

— Знаю я твоих друзей! — ещё громче заговорил доброжелатель, и тут Алиса догадалась: это же Дурында.

И расстроилась. От Дурынды какая польза?

— Дурында, — сказала Алиса, — ну что тебе не спится! И мне мешаешь. Летела бы к себе домой!

— Ах, я не Дурында, — ответила ворона. — Я доброжелатель. Я тайный доброжелатель!

Она захлопала крыльями и полетела к бойнице. На несколько секунд звёздное небо пропало — это ворона протискивалась в узкое отверстие, потом в бойнице снова загорелись звёзды.

Алиса вздохнула и попыталась снова заснуть.

Но разве тут заснёшь? Проклятая ворона весь сон разогнала. Ну что ей нужно? Неужели ей чудовище что-то обещало за помощь?

Алиса лежала, глядя на полоску звёзд, и думала:

«А ведь чудовище тоже несчастное существо. Даже если оно очень плохое. Но ведь до того, как принц стал драконом, он же не ел девушек? Наверное, скакал на коне, ездил на охоту, сражался на мечах, как и положено принцу. А теперь мучается… Нет, — возразила она сама себе. — Даже если тебе очень плохо, это не основание, чтобы есть невинных девочек. Найдётся на него свой Тесей!»

Это Алиса вспомнила древнюю греческую легенду. В ней рассказывается о том, как на острове Крит у царицы родился ребёнок с бычьей головой. Ну, родителям, конечно, стыдно с таким по улице гулять, и они построили для него лабиринт. То есть дом с такими запутанными коридорами, что там в два счёта можно заблудиться. И потом уже не выберешься. Отвела мама своего сынка, которого назвали Минотавром, в этот лабиринт и оставила там, в темноте и тесноте. Минотавр кричал ей вслед: «Мамочка, не оставляй меня здесь!» А мама отвечала: «Так надо, сынок, папа велел!» И сама тоже плакала. Но как ты будешь кормить Минотавра, если никто из слуг не хочет носить туда пищу! И тогда царь придумал — он стал брать дань с подвластных ему стран молодыми девушками. Каждая страна собирала ему целый класс девочек, и их везли на Крит. Чем хороши живые девочки? Они же не портятся, как другие продукты! И вот раз в месяц, а может, раз в неделю в лабиринт запускали по девице. Девицы бродили по кривым коридорам и в результате забредали в центр, где в своих тёмных покоях обитал бык. Он стал гигантским и сильным чудовищем. Правда, он привык иметь дело только с маленькими девушками, и никто не мог проверить, насколько он силён на самом деле.

Однажды греческий герой Тесей решил покончить с этим безобразием. Хватит пожирать невинные создания. Тоже мне, любитель нашёлся! Тесей сел на корабль, который вёз на Крит несчастных девушек, приехал на остров и, пока готовили первую девушку, чтобы отдать её Минотавру, подружился с Ариадной, сестрёнкой Минотавра, правда, с человеческой головой. И рассказал ей, что хочет навести порядок на острове. Ариадна была девушкой разумной. Она сказала герою: «Может, ты моего братишку и одолеешь. Но, к сожалению, лабиринт устроен так, что выбраться из него нельзя. И сделано это для того, чтобы сам Минотавр не вырвался наружу и не начал всё крушить. Возьми-ка ты клубок, прикрепи кончик нитки у входа и, пока будешь искать моего брата в лабиринте, разматывай нитку». «А когда я пойду обратно, я буду наматывать её на клубок!» — догадался Тесей. После этого он вежливо попросил разрешения у родителей Минотавра заглянуть в лабиринт. «Иди, — сказал царь, — шансов у тебя нет, но попытайся. Хоть он нам и сын, в чём есть большие сомнения, нам тоже стыдно перед культурными соседями, что мы своего сына девушками кормим».

Тесей забрался в лабиринт, отыскал там Минотавра, и тот, хоть и был чудовищем с бычьей головой, ничем не был вооружён, а Тесей заявился к нему в полном вооружении, в латах, в панцире, в шлеме с перьями и с острым мечом. Так что Минотавр рычал, рычал, а поделать ничего не мог. Тут его и зарезали.

Потом Тесей по ниточке, которую дала Ариадна, вернулся наружу и сказал, что с Минотавром покончено. Девушки прыгали от радости, у соседей начались праздники, а родители Минотавра всё-таки расстроились. Хоть и урод — но сын!

Некоторые злопыхатели говорят, что Тесей никакого Минотавра не убивал. А история эта произошла так: вошёл Тесей в лабиринт, закрыл за собой дверь, лёг на пол и заснул. Через три часа проснулся и кричит: «Открывайте дверь, я Минотавра зарезал!» Дверь открыли, и Тесей вышел наружу. И сказал: «Если у вас есть какие-нибудь сомнения, то прошу, зайдите внутрь, проверьте, живой он или мёртвый».

И что удивительно — не нашлось никого, кто захотел бы проверить слова Тесея. А Минотавр умер от голода, ведь ему больше девушек не присылали.

Алиса подумала: как история с Минотавром похожа на её историю! Может, это чудовище и есть Минотавр, может быть, легенда о Минотавре и родилась из-за этого чудовища?

А потом она подумала вот о чём: когда она была маленькой, бабушка рассказывала ей сказку «Аленький цветочек». В той сказке говорилось о девочке, которая попала в замок к чудовищу. А чудовище было заколдованным принцем. Эта девушка постепенно привыкла к чудовищу, и оно уже не казалось ей таким отвратительным, как вначале. Она его поцеловала… поцеловала или замуж вышла? Не важно! Поцеловала, и тогда чудовище превратилось в прекрасного принца, и они стали жить-поживать и добра наживать…

Что ж, эта сказка тоже похожа на правду, только кое в чём она отличается. То чудовище, из сказки «Аленький цветочек», других девушек не убивало. А наше-то — настоящий людоед!

Незаметно Алиса уснула.

Но снова проснулась от того, что её кто-то звал.

— Алиса, — произнёс тихий голос, — Алиса, проснись и послушай меня!

Нет, это уже не Дурында! Голос был немного знаком, но спросонья угадать его оказалось невозможно.

— Ну, кто там ещё? — недовольно спросила Алиса.

— Твой друг, — ответил голос.

— Что вам нужно?

— Мне нужно, чтобы ты поцеловала чудовище.

— Ещё чего не хватало!

— Алиса, послушай, это недолго. Чмокнула губами и готово! Я прошу тебя об этом от имени безутешных родителей принца! Сделай такой пустячок, и всем будет приятно. К сожалению, я не могу предложить тебе ничего за поцелуй, потому что по условию колдовства девушка должна поцеловать чудовище совершенно бескорыстно, с открытыми глазами.

— Даже не зажмуриваясь? — удивилась Алиса.

— Ни в коем случае нельзя зажмуриваться!

— Скажите, а ваше чудовище случайно не Минотавр?

— Ещё чего не хватало! Наш принц всем хорош — это просто красавец, а не мальчик!

— Может быть, я и пошла бы вам навстречу, — сказала Алиса, — потому что понимаю, каково может быть его родителям; но когда он стал похваляться передо мной трофеями, я поняла: никогда!

— Какими трофеями? — послышался голос.

— Которые он снял с убитых девочек. Платьями, туфлями и трусиками.

— Но это же необходимость! Не в трусиках же их жевать! — произнёс голос.

— А вы кто такой? Почему вы так переживаете?

— Я много лет дружу с королевой, — ответил голос. — Её желания — мои желания. Пожалейте мать!

— Я не буду вас больше слушать, если вы не признаетесь, кто вы такой! — сказала Алиса.

— Я министр добрых дел Другого королевства, — прошептал голос. — Только умоляю — никто не должен знать, что я здесь был.

— А разве вы живой? — удивилась Алиса. — Я была уверена, что вы прыгнули в колодец. Так Охран-паша говорил королю.

— Правильно. Но дело в том, что тот колодец давно высох, а на дно я тюк ваты положил. Как только дела мои при дворе идут плохо или мне грозит какая-нибудь казнь (у нас с этим просто: казнить — всё равно, что пальчиком погрозить), я сразу на глазах у всех кидаюсь в колодец. А ночью по верёвочной лестнице вылезаю. И некоторое время скрываюсь у королевы или у дамы Марьяны, которая, кстати, приходится мне сестрой.

— Значит, чудовище — это принц Другого королевства?

— Не совсем так, — поправил Алису министр добрых дел, — он сын её величества королевы Лины Теодоровны от первого брака. Но в любом случае он самый настоящий принц! Теперь ты его поцелуешь?

— Всё равно не поцелую!

— Но, Алиса, ты же наша последняя надежда!

— И не мечтайте! Я вообще с убийцами не целуюсь!

— О горе, горе! — воскликнул министр добрых дел. — Что я скажу несчастной матери!

— Уходите и не мешайте мне спать, — сказала Алиса. — Уже скоро утро.

И в самом деле, за бойницей начинался рассвет — потихоньку синело небо, и звёзды гасли одна за другой.

— Ой-ой-ой, — сказал министр. — Придётся тебя кушать.

— И не мечтайте, господин министр! — послышался другой, женский голос. — Ничего у вас не выйдет, пока я здесь!

— Кто это? Кто это? Неужели это ты, Мелузина?

— Она самая, собственной персоной. Покинь сейчас же замок и не мешай сказке развиваться естественным путём, иначе я тебя тоже заколдую…

— Умоляю! Не надо! Ой, щекотно! Я ухожу!

Алисе было слышно, как по каменным плитам двора стучат шаги убегающего министра. Потом заскрипела решётка — видно, он смог её открыть.

«Сейчас бы самое время убежать следом за министром, — подумала Алиса. — И тем более что фея зашла… фея…»

Но что ты будешь делать… Она снова заснула.

И проснулась окончательно, когда луч солнца, пронзив бойницу, влетел в башню и ударил Алисе в лицо.

Она открыла глаза, потом зажмурилась и вскочила.

От соломы поднялась пыль. Алиса чихнула.

В башне было светло. Пылинки летали в солнечном луче.

И она подумала: «Ну и глупая сказка мне приснилась! С гадкими чудовищами и королевскими предательствами!»

Глава одиннадцатая
СКАЗОЧНЫЙ ПОЦЕЛУЙ

Алиса потянулась, прогнала остатки сна и поняла: после ночи на соломе надо бежать приводить себя в порядок и мыться.

Она подошла к краю помоста. Возле деревянной лесенки, ведущей вниз, валялась чёрная шляпа с трёхглавым орлом и вырезанный из шёлка глаз — видно, министр добрых дел потерял.

Эти вещи сразу испортили Алисе настроение. Они напомнили о вчерашних событиях.

Осторожно, стараясь не шуметь, Алиса спустилась по лестнице.

Потом подошла к выходу. Всё тихо.

Она открыла дверь, ступила во двор и увидела…

Нет, лучше бы она не просыпалась!

Вчера в сумерках чудовище казалось не настолько отвратительным, как при солнечном свете.

Алисе захотелось закрыть глаза и никогда не открывать их снова.

Она вся сжалась! Сейчас чудовище кинется на неё и начнёт целоваться!

— Доброе утро, — сказало чудовище. — Как ты спала?

Алиса открыла глаза. Чудовище не двигалось с места.

— Я спала ужасно, — сказала Алиса. — Просто ужасно! Меня всё время будили ваши адвокаты!

— Кто?

— Адвокаты! Это такие люди, которые защищают преступников в суде, говорят про них всякие хорошие слова, чтобы их не посадили в тюрьму.

— Ах, как интересно! — сказало чудовище. — Я никогда не слышал о такой специальности. У нас в королевстве отлично обходятся без этих самых… адвокадов!

— Не адвокадов, а адвокатов! — поправила дракона Алиса. — И вообще, я вас попрошу, отойдите в сторонку, мне надо в туалет и помыться!

— Может, сначала поцелуешь? — спросило чудовище.

Без злобы спросило и без особой надежды.

— Я должна повторять? — строго спросила Алиса.

Хоть ей и было противно с ним разговаривать, но она уже перестала его бояться.

Чудовище поднялось, поджало громадный толстый хвост и отошло в сторону.

— Идите на кухню, — велела Алиса, — принесите воды, разожгите огонь в плите и поставьте кастрюлю с водой.

— Хорошо, — сказал дракон и послушно ушёл на кухню.

Алиса привела себя в порядок, умылась, вычистила чёрный пажеский костюм, в который всё ещё была одета.

Когда она пришла на кухню, чудовище сидело у плиты, занимая половину обширной комнаты.

— А что на завтрак? — спросило оно.

— Я там видела мешочек с манной крупой, — сказала Алиса. — Будем есть манную кашу на воде.

— Да ты с ума сошла! Меня этой проклятой манной кашей всё детство кормили. Я её ненавижу! Лучше я останусь на всю жизнь чудовищем, чем съем ещё хоть тарелку манной каши.

— Ну ладно, — сказала Алиса, — я сама её поем.

— А может, блинчиков сделаешь? — спросил дракон подлизучим голосом.

— Ладно, может, блинчиков, — согласилась Алиса. Она не хотела делать ничего хорошего для этого злодея, но нечаянно язык сам сказал то, что Алиса ему говорить не велела.

— Конечно, я мог бы тебя съесть. Девочки лучше всего годятся на завтрак, — сказал дракон, усаживаясь поудобней в ожидании завтрака. — Я обычно весь вечер и всю ночь уговариваю целоваться, а с утра пожираю. Такая у меня система.

— На каждого Минотавра найдётся свой Тесей, — сказала Алиса.

Но принц её не понял. Он взял большую деревянную ложку и возил ею по столу. Дикое зрелище!

— Ну что ж, ешьте меня! — сказала Алиса.

— Нет, — ответило чудовище, — не могу. Ты моя последняя надежда. Я уж понял, что чистой девочки, которая согласится со мной целоваться, никогда не отыскать. А про тебя мне столько говорили — я в самом деле надеялся. Они все твердили: она добрая, она из двадцать первого века, там без суеверий живут, она поцелует… Вот и поцеловала…

Алиса размешала тесто и плеснула на сковородку первую порцию. Масло зашипело.

— И кто вам про двадцать первый век рассказывал? Дурында?

— Она тоже, — вздохнул дракон. — Но и другие. Хотя у меня теперь беда.

— Какая же беда? — спросила Алиса.

— Очень ты мне на нервы действуешь. В положительном смысле. У меня к тебе нежность. Можешь поверить?

— Дракоша, не заманивайте, — сказала Алиса. — Не поможет.

— Я честно говорю, я не притворяюсь!

— Почему вы вдруг ко мне стали так относиться?

— Мне трудно объяснить, Алиса. Но в тебе есть то, что отличает тебя от всех других девочек Земли. Ты очень возвышенная, честная и умная.

— Скажете тоже! Кто и когда девочек любил за ум и честность?

— Если ты имеешь в виду красоту, — сказало чудовище, хватая со сковородки первый блин и кидая в пасть, — то её у тебя больше чем достаточно. Уж ты поверь! Я столько в своей жизни видал всяких девчонок, ни одна с тобой не сравнится.

— Вы лучше скажите не «видал», а «едал», — поправила Алиса. Она ни капли не поверила словам чудовища. Если тебе надоело ходить таким уродом и хочется вернуться в облик прекрасного принца, конечно же, ты готов любой девочке сладкие слова говорить. Тем более если ты принц из Другого королевства, где всё не как у людей.

— Если ты будешь продолжать в том же духе, — рассердилось чудовище, — то и тебя съем.

— Вот вы и показали себя снова таким, какой вы есть на самом деле, — сказала Алиса. — Как вам верить?

Дракон схватил ещё один блин со сковородки.

Любому другому такой блин не прожевать — сплошной огонь! Но дракону чем горячей, тем приятней.

— Давай побыстрее жарь! — приказал дракон. — Я чую, что нам с тобою не сговориться. Сейчас сожру все блины, примусь за тебя.

— Пугаете? — спросила Алиса. — Тогда вот этот блин не берите, он мой.

— Почему?

— А потому что я тоже не завтракала.

— Ты что? — Чудовище поднялось над столом. — Решила издеваться? Как ты посмела! — И он бросился на Алису.

И она видела, что дракон в самом деле взбешён. У драконов и королей есть общий недостаток. Если им чего-то не досталось, но очень хочется, они тут же забывают свои хорошие манеры и воспитание.

Алиса знала эту слабость королей и драконов. Поэтому она не стала тратить ни секунды даром, а кинулась вон. Чудовище попыталось перехватить её, но ничего не вышло. Алиса проскочила у него под лапой, извернулась и вылетела во двор замка.

«Ого-го, — подумала она. — Положение у меня так себе».

Она кинулась к той башне, в которой спала, но чудовище огромными прыжками устремилась следом, и Алиса не успела спрятаться.

Она понеслась вокруг башни, но дракон оказался хитрее, он не побежал за ней, как она хотела, а повернулся и встретил её с другой стороны.

Алиса пригнулась и нырнула ему под локоть.

— Не уйдёшь! — рычало чудовище. — Конец тебе пришёл.

Дракон решил, что Алиса у него в лапах, но она уже вбежала в башню и быстро-быстро поднялась по деревянной лесенке на второй этаж, где провела ночь.

Она правильно рассудила — чудовищу по лестнице не подняться.

Дракон же, к сожалению, не был в состоянии думать.

Страшно рыча, он стал карабкаться по деревянной лесенке — вот его жёлтые зубы уже показались над полом второго этажа… но тут лестница не выдержала, и послышался громкий треск.

Точно такой же, как на площадке, когда упал мостик с подпиленных столбов.

Треск смешался со страшным рёвом чудовища.

Потом раздался глухой удар.

Бу-у-у-шмяк!

И тишина.

Алиса просчитала до ста. Она не хотела рисковать.

Потом осторожно подошла к краю помоста и посмотрела вниз.

Чудовище лежало на спине, раскинув в стороны короткие передние и могучие задние лапы, и пускало из ноздрей дым.

— Дух вон, — сказала Дурында, которая влезла через бойницу и теперь стояла на краю помоста рядом с Алисой и глядела вниз. — Сам себя довёл. Сколько раз я ему говорила — не гоняйся за девчонками.

— Он меня хотел съесть, — сказала Алиса.

— И хорошо, что не съел, это не принесло бы никакой пользы ни тебе, ни ему.

Чудовище пошевелило хвостом и застонало.

— Надеюсь, он ничего не сломал, — сказала Дурында. — Не то придётся ветеринара искать. А где ты в этом лесу ветеринара найдёшь, да ещё со специализацией по драконам?! Ты как думаешь?

— Я думаю — не найдёшь.

— И я так думаю.

— Я всё сломал, — сказало чудовище. — И сейчас умру.

Тут снаружи послышались быстрые шаги, крики, и в башню ворвались сама Лина Теодоровна, королева Другого королевства, а также её любимая фрейлина дама Марьяна и министр добрых дел.

— Что случилось? — кричала худая, измученная долгой дорогой королева, ломая руки. — Что с моим сыночком, со славным принцем? Кто его убил?

Королева опустилась на колени перед чудовищем и попыталась поднять его тяжёлую крокодилью голову.

— Ах, мама, оставьте, — сказало чудовище. — Вы делаете мне больно!

Королева испуганно отпустила голову сына, и она гулко ударилась о каменный пол.

— Этого ещё не хватало, — сказала Дурында. — Так вот одна мамаша кидала своего младенца, кидала и докидалась. Пришлось хоронить!

Королева подняла голову и увидела над собой на краю помоста Алису и Дурынду.

— Ах вот кто пытался убить моего ребёнка! — закричала она. — Я пошла на всё, чтобы доставить тебя к моему мальчику. А ты что делаешь?

— Ваше величество, ах, ваше величество, — стал говорить министр добрых дел. — Пожалуй, будет преждевременно винить эту девочку. Ведь, как мы с вами понимаем, ваш сын лез к ней, чтобы её поцеловать…

— Нет, — честно признался дракон, — я лез туда, чтобы её сожрать! Я её ненавижу.

— Это лишнее, — произнёс министр, — надо искать общие позиции. Без Алисы тебе никто уже не поможет. Ты можешь это понять?

— Я её люблю! Я ей сказал, что люблю! — заревело чудовище, — а она только смеётся и издевается над бедным животным.

— Ну, ты не такое уж бедное животное, — сказал министр, а птица Дурында, у которой был острый клюв и острый язычок, добавила:

— С такой рожей в цирке можно выступать. Гигантские деньги заработаешь!

— Убью, — произнёс дракон и постарался сесть.

Ему стало больно — видно, сильно ушиб спину. Он перекосился и рухнул на королеву маму.

Мама сказала «Ах!» и тоже упала, не просто на землю, а в обморок.

Дракон кое-как поднялся, королеву тоже подняли и отряхнули.

Пока мама лежала в обмороке, она, видно, о многом подумала, и у неё уже было совсем другое настроение.

— Девочка, — произнесла королева, нюхая из хрустальной бутылочки какие-то лечебные благовония. — Ты не могла бы спуститься вниз, мне надо с тобой серьёзно поговорить.

— Ну как я могу поверить вашему сыну? — спросила Алиса. — Я спущусь, а он меня растерзает.

— Нет, он тебя не растерзает, — сказала королева. — Потому что теперь я беру дело в свои руки.

— И что же? — спросила Алиса.

— У нас нет другого выхода, как договориться с тобой. Может быть, из этого ничего не выйдет, а может быть, мы с тобой найдём общий язык. Но пути назад нет. Ни для меня, ни для тебя.

— Я гарантирую, — сказал министр добрых дел. — Ничего они тебе не сделают.

— Но почему? — спросила Алиса.

— По очень простой причине. Уже совершенно ясно, что без твоей помощи принца не спасти.

— Я даю честное королевское слово, что не причиню тебе вреда, — сказала королева Лина Теодоровна.

— И я даю своё слово, — сказал министр.

— И я тоже, — сказала дама Марьяна, покачав жёлтой волосяной башней.

— Судя по всему, у них серьёзные намерения, — сказала Дурында. — Слезай, моя крошка.

— Но принц не дал слова, — сказала Алиса.

Не могла она до конца поверить этой компании.

Но с другой стороны, Алиса не хотела, чтобы её считали трусихой.

«Раз, два, три», — сказала она и прыгнула вниз со второго этажа. Она удержалась на ногах, но подошвы отбила крепко.

Королева отшатнулась, а министр добрых дел успел поддержать Алису.

Правда, при этом он здорово стукнул её третьей рукой, которая болталась без надобности у него на животе.

— Зачем вам третья рука? — спросила Алиса.

— А зачем мне третий глаз? — спросил её министр.

— Голубушка, — сказала королева, — чтобы не было между нами никаких сомнений, пойдём погуляем с тобой по лужайке. Решётка открыта, бояться тебе нечего. А ты, мне кажется, не такой несознательный ребёнок, чтобы убежать от старой несчастной женщины.

Королева, может, и была несчастной, но уж никак не старой.

Так — пожилая, лет сорока.

— Хорошо, — согласилась Алиса, — я постараюсь от вас не убегать.

Ей очень надоел этот замок, эти серые каменные стены и сырые подвалы. В жизни бы этого замка не видала!

В самом деле, решётка была поднята, возле ворот во дворе стояла чёрная карета, наверное, та самая, на которой Алиса приехала во дворец, с трёхглавым орлом на чёрной дверце. Возница дремал на козлах, а лакеев с запяток не было видно.

Королева с Алисой вышли на бревенчатый мостик и перешли высохший ров. Сияло утреннее солнышко, но птицы не пели и насекомые не жужжали. Лес оставался зачарованным, а замок заброшенным. Где-то здесь поблизости, понимала Алиса, ходит старенькая фея. То ли чудовище её боится, то ли фея побаивается дракона — ну кто их здесь разберёт?

Королева опиралась на плечо Алисы, может, ей было трудно идти, и она всё ещё чувствовала слабость, а может быть, боялась, что Алиса убежит.

Они вышли на полянку перед замком.

— Мне нужно поговорить с тобой серьёзно. Ты меня слушаешь, Алиса?

Королева разговаривала голосом бабушки и слова подбирала такие же, как бабушка, когда Алиса в Симферополе в прошлом году разбила старинную чашку, хотя в этом больше была виновата кошка, чем Алиса. Но разговаривали тогда серьёзно именно с Алисой.

— Ты ещё маленькая девочка, — говорила королева, — и многого не понимаешь. Но я буду с тобой разговаривать, как со взрослой.

«Никакой логики! — подумала Алиса. — Если я маленькая, то и пускай я ничего не понимаю, а если я такая большая, зачем говорить, что я маленькая?»

Алиса обернулась. Министр и дама Марьяна стояли в воротах замка и смотрели им вслед.

— Я буду с тобой предельно откровенной, — произнесла королева. — Как я тебе уже говорила, мой сын Рафаэлик произошёл от первого брака. Он рос нелёгким ребёнком — ну, пойми правильно: его маму, то есть меня, за сказочную красоту, следы которой ты можешь заметить и поныне…

Тут королева замолчала, и Алиса догадалась, что она ждёт каких-то слов.

— Да, — сказала Алиса. — Вы ещё и сейчас красивая.

— Вот именно! — Ответ королеве понравился, и она продолжала рассуждать, гуляя по полянке. Она говорила о том, сколько у неё было женихов, и как к ней даже приезжал свататься великий богатырь из империи Чукчей.

А Алиса задумалась: неужели королева такая доверчивая, что гуляет с ней, не приняв никаких мер? А что, если Алиса сейчас бросится в кусты — только её и видели.

Но тут же откуда-то со стороны и сверху донёсся кашель.

Алиса кинула туда взгляд и увидела, что на развилке большой кривой сосны сидит лакей в чёрном кожаном костюме и целится в Алису из большой боевой рогатки.

«Ну вот, я была права! — подумала Алиса. — Я знала, что нельзя доверять королевам, и оказалась совершенно права».

Королева тоже услышала кашель. Она бросила грозный взгляд на лакея и сказала громко, чтобы заглушить шум:

— Тут шакалы лают. Очень специальный лай у шакалов. Тебе раньше не приходилось слышать?

— Не приходилось, — ответила Алиса, пряча улыбку. Смешно, когда взрослые так неумело врут!

— Мой первый брак был счастливым во всех отношениях, — продолжала королева, — за исключением материального положения. Наше герцогство включало один небольшой замок из трёх комнат с башней и пять деревень. Я не могла себе позволить даже завести фрейлин. Моя милая Марьяшка не даст соврать. Она работала у меня на общественных началах.

Алиса непроизвольно обернулась. Дама Марьяна всё так же стояла в воротах замка и кричала:

— Не дам, не дам соврать!

— И когда возле меня начал увиваться король, мой нынешний супруг, я сильно задумалась, сможет ли он стать настоящим отцом моему сыну. И я поставила условие: да, я согласна, заколдуй моего герцога, сделай меня соломенной вдовой, увези меня в город, только сделай моего Рафаэля наследником трона. На этих условиях я — твоя.

Алиса углядела и второго лучника, то есть рогаточника. Лакей скрывался за большим пнём и всё время чесался — наверное, на него напали муравьи.

— Мы сыграли скромную свадьбу, и началась наша семейная жизнь. Не всё в ней было гладко. Мой мальчик рос шалуном, милым таким крошкой, но моему мужу он был не по душе. Да и я его скоро разлюбила.

— Своего сына?

— Не говори глупостей! — оборвала Алису королева. — Я разлюбила этого паршивого жестокого короля, для которого колдуны и астрологи значат больше, чем заботы простого народа и интересы семьи. Ты не представляешь, сколько денег он ухлопывает на гадалок и экстрасенсов! Всех средств, которые он конфискует у приговорённых к смерти, не хватает для этого. Я даже не смогла послать сына в Англию учиться в каком-нибудь солидном Оксфорде.

— Неужели в Англии в эпоху легенд уже был Оксфорд? — спросила Алиса.

— Основные учреждения Англии — например, парламент, Тауэр, Британский музей и Оксфорд — были учреждены ещё неандертальцами, — сказала Лина Теодоровна. — Но конечно же не обыкновенными неандертальцами, а настоящими британскими неандертальцами, на заре человеческой эры.

— Извините, — сказала Алиса, — я не знала.

— А тут ещё король начал меня ревновать. Ты знаешь, что такое ревновать?

— Это когда муж не хочет, чтобы его жена дружила с другим мужчиной, — сказала Алиса.

— Правильно. Вижу, что и у тебя есть жизненный опыт. Так вот, мой муж начал меня ревновать к кому попало: к конюху, начальнику гвардии, проезжим шутам и фокусникам, даже к простым стражникам. А его ревность к моему бескорыстному другу министру добрых дел была так велика, что он неоднократно угрожал разжаловать его в заместителя министра с лишением кареты и дачи.

Солнце уже припекало, лакеи-рогаточники устали сидеть в засаде, один из них лёг спать за пнём, а второй принялся стрелять из рогатки по облакам.

— Да, — сказала королева и украдкой смахнула слезу с длинных ресниц — всё-таки она была несчастной женщиной! — Да, — повторила королева. — Я так привыкла никому не верить! Меня столько раз пытались отравить астрологи, а однажды, ты не поверишь, меня опоили снотворным зельем, переодели ведьмой и вытащили на эшафот, чтобы сжечь на костре. Лишь чудом мой друг министр добрых дел сообразил, в чём дело, отыскал настоящую ведьму, которую спрятали в подвале, и притащил её на эшафот.

— И чем же всё закончилось? — спросила Алиса.

— Её сожгли, туда ей и дорога, — сказала королева. — Но я закругляюсь, а то жарко становится. Моего сыночка под видом подготовки к высочайшему образованию отдали на обучение к фее Мелузине, отвратительной старухе, родственнице астролога по материнской линии. Вы же понимаете, чему она могла научить Рафаэля? За любую шалость моего мальчика жестоко наказывали. И я поняла: король сделает всё, чтобы лишить его права на престол! Всё, не останавливаясь перед преступлением! Они ждали, они стерегли момент, и как только мой мальчик нашалил, эта фея его заколдовала! Она превратила его в чудовище, с которым ты имеешь честь быть знакомой. И выяснилось, что Рафаэля можно вернуть в человеческий облик, только если его поцелует добровольно… вот это и ужасно, что добровольно; если бы насильно — мы бы сотню нашли, а тут — добровольно, и обязательно девочка. Мы приняли все меры, чтобы спасти малыша. Не сегодня-завтра король может уступить престол астрологу и его семейке. Они скажут: «Ах, звёзды велят уступить нам престол!» Этот старый дурак и уступит.

Дурында пролетела над ними и крикнула сверху:

— А ведь не исключено! Вполне реально! Король шагу без гороскопа не делает. Он даже в уборную ходит по гороскопу.

— Вот видишь, — королева с улыбкой показала на небо, — глас народа!

Один из рогаточников проснулся и с перепугу выстрелил в Дурынду. Она еле успела увернуться и принялась кричать сверху на стрелка, клеймить его грозными вороньими проклятиями.

— Но мы столкнулись с неприятным фактом, — сказала королева. Она остановилась, вытащила небольшое зеркальце, посмотрелась в него и спросила Алису: — Как я выгляжу?

— Со следами красоты, — ответила Алиса.

— Ах ты, негодница! — Королева ударила её зеркальцем по руке, но не очень больно и продолжала: — Мы столкнулись со странным явлением. Представляешь, кого бы мы ни привозили и ни приставляли к мальчику для поцелуев — и учти: для добровольных поцелуев, — они или умирали от разрыва сердца или кричали, что лучше умрут. Одна за другой, одна за другой! Пришлось обратиться за помощью к птице Дурынде. Гадкое существо, корыстное, сварливое, но, должна сказать, с большим жизненным опытом. Дурында заломила бешеную цену за консультацию…

— А вот об этом не будем! — донеслось с высоты. — Это наше с тобой дело.

— Я же не называю цену! — обиделась королева.

— Вот и не называй! — Дурында опустилась на вершину ели и подслушивала дальше.

— Дурында сказала нам, что есть только один вариант: пригласить тебя.

— Но почему меня? — удивилась Алиса.

— А потому что ты — известная в нашей эпохе девочка, и вообще, во всём мире и во все времена тебя знают. И кроме того, ты ничего не боишься и такая добрая, что для спасения своего друга пойдёшь на всё, и для спасения просто знакомого тоже не пожалеешь времени и сил. Дурында предложила разделить операцию на две части. Сначала тебя заманить, потом использовать.

— Ох, Дурында! — рассердилась Алиса и погрозила птице кулаком. — Ох, и доберусь я до тебя.

— И кто только до меня не добирался! — ответила Дурында. — И кто только перья из моего хвоста не рвал! А я ведь всё для людей стараюсь!

— Сначала мы заманили во дворец мальчика Герасика, — сказала королева, — потому что он твой друг. Дурында сказала ему, что в комнате принца никому не нужные учебники. А ведь известно, что Герасик мечтает научиться всем наукам. Герасик поверил Дурынде, что учебники никому не нужны, и забрался в комнату принца. А там его уже ждали стражники. И получилось, честно говоря, что мы ни при чём, и Дурында ни при чём.

— Я даже не подозревала, что бывают такие хитрые подлецы! — сказала Алиса.

— Ты не права, девочка, — сказала печальная королева. — Ты должна понять сердце матери, которое разрывается за судьбу сына. Нет, тебе этого не понять! Ради моего мальчика я готова на всё!

— Она такая! — крикнула Дурында. А в воротах замка стояли Марьяна и министр и тоже кивали головами.

— Дурында позвала тебя, и ты прибежала спасать Герасика.

— Как вам только не стыдно! — воскликнула Алиса.

— А чего стыдного? — крикнула Дурында. — У нас всё было подготовлено. Мы знали, что с Герасиком ничего плохого не случится, мы вам поможем сбежать. Мы никого не убивали и никому зла не желали.

— Да, она права, — сказала королева. — Всё так и получилось. Ты спасала Герасика, но мы умело подсказали королю, где вас искать и как тебя догнать. Герасику дали убежать — мы же не изверги. А тебя дали схватить.

— Разве не гениально? — спросила Дурында.

— Отвратительно, — ответила Алиса.

— Значит, гениально и отвратительно, — сказала Дурында.

— Потом тебя приговорили к встрече с драконом. Король так любит казнить, что уже не разбирается, кого и как, — сказала королева. — И мы стали ждать, когда ты поцелуешь нашего крошку.

И тут Дурында крикнула сверху:

— Где же твоя хвалёная доброта?

А от ворот министр и Марьяна кричали:

— Ну, где твоя доброта? Почему не целуешь?

— Я отвечу, — сказала Алиса. — Я согласна поцеловать даже тигра. Чтобы спасти хорошего человека. Но я не хочу целовать убийцу и гадкого подлеца!

— Это не он, не мой мальчик, это натура дракона, — сказала королева. — В глубине души он тоже мучится. Но что ты будешь делать, если ты чудовище, если ты дракон?

Министр быстро подбежал к Алисе и заговорил:

— Разреши, я буду говорить с тобой откровенно, как учёный с учёным. Пойми, если ты не поцелуешь этого недостойного молодого человека, то он будет и дальше убивать девушку за девушкой, раз в неделю. Ты этого хочешь? Ты ждёшь, чтобы опустели окрестные деревни? Чтобы девушки боялись выходить на улицы? А ведь выхода нет: пока не отыщется та, которая его поцелует, никакой пощады девушкам нашего королевства ждать не придётся! Подумай, Алиса. Ведь Рафаэль себя не контролирует! Ты можешь спасти десятки, нет, сотни молодых жизней. Неужели ты допустишь, чтобы преступления продолжались?

Алиса вспомнила страшную комнату, где на плечиках висели десятки платьев, а под ними стояли парами туфельки и башмачки, в том числе почему-то один хрустальный.

Алиса глубоко вздохнула и молча пошла к замку.

Вокруг царила тишина. Алиса знала, что королева шагает за ней, что рядом бежит министр, что над головой летит Дурында, что дама Марьяна уже побежала в замок, чтобы привести дракона.

Алиса встретила чудовище в воротах замка.

— Согласилась? — спросило чудовище.

Алиса вытащила из-за корсета Марьяны её кружевной платок, вытерла им страшную морду дракона, который послушно и покорно протянул к ней крокодильи губы, потом наклонилась и, стараясь не зажмуриться, поцеловала заколдованного принца Рафаэля.

Глава двенадцатая
ПИСЬМО ПИРАТУ

В тот момент, когда Алиса поцеловала дракона в холодные скользкие губы, из леса послышался пронзительный голос феи Мелузины:

— Остановись, Алиса! Не делай этого! Ты пожалеешь!

Министр побежал к лесу, размахивая руками, чтобы отогнать старуху, а рогаточники, сторожившие Алису, принялись лупить из рогаток свинцовыми пулями по старухе.

Отбиваясь от пуль, как от пчёл, фея исчезла в лесу.

Но Алиса этого не видела.

Она была поражена волшебством.

От её поцелуя, словно от отравленной стрелы, гигантское чудовище упало на бок и захрипело.

Мать кинулась было к нему, но дама Марьяна успела её удержать.

И тут с чудовищем началось превращение.

Шкура, чешуя, зубы и когти как бы растворялись в воздухе, и вместо них проявлялась фигура молодого человека.

На камнях лежал совсем юный принц, почти мальчик.

А чудовище окончательно исчезло.

Принц потянулся, словно после долгого сна, и открыл глаза.

— Рафаэль! — закричала королева, бросаясь перед ним на колени и покрывая его поцелуями. — Мальчик мой! Мы тебя спасли! Не зря мы не спали столько ночей, не зря мы вошли в такие расходы. Вставай, мой мальчик, нас ждут великие дела!

Принц сел.

Потом с помощью мамы и фрейлины он поднялся на ноги.

Принц был совсем обнажён, но, видно, мама предусмотрела это, и по её знаку Марьяна набросила на юношу плащ, а королева отвела его за угол и помогла одеться.

Когда через минуту он вышел, то никто бы никогда не догадался, что пять минут назад он был отвратительным драконом.

Принц посмотрел на Алису.

Она была так уверена, что он кинется к ней и будет благодарить за всё, что не выдержала и сама сказала:

— Не стоит благодарности.

Но принц лишь скользнул взглядом по Алисе и обернулся к матери.

— И что же ты теперь скажешь? — спросил он капризным голосом. — Что существовали объективные обстоятельства? Почему я был вынужден полгода таиться в этом отвратительном замке? Вы не могли пораньше всё провернуть?

— Ты же знаешь, Рафа, — сказала его мать, — что мы делали всё возможное. Даже девочку для поцелуев к тебе привезли из двадцать первого века.

— Не надо было экономить. Мешок золота — и любая крестьянка целовала бы меня с утра до вечера.

— Что-то не видно такой, — сердито сказал министр добрых дел.

— Это отсталые и дикие девки! — крикнул принц, — Так чего мы стоим! Хочу в баню!

— И в самом деле, — удивилась королева, — чего же мы стоим? Все в карету!

Алиса стояла и смотрела на эту сцену. Она так и не могла понять, хорошо ли она поступила или глупо? Надо ли было возвращать принцу прежний облик? Посоветоваться бы с феей Мелузиной, а вот не удалось.

— Алиса, а тебе что, особое приглашение? — спросил министр. — Или ты решила остаться в заколдованном замке?

— Только не это! — воскликнула Алиса.

— Тогда садись в карету.

Алиса взобралась в карету следом за остальными.

— Вы меня довезите, пожалуйста, до перекрёстка дорог. Дальше я сама доберусь. Я дороги здешние знаю.

— Сиди, всё будет в порядке, — сказал министр добрых дел. — Мы знаем, где тебя высадить.

Алисе этот тон не понравился, но не оставаться же в диком пустом лесу?

Карета покачнулась и покатила по лесной дорожке, подминая кусты и протискиваясь между стволов.

Королевская компания разговаривала, не обращая на Алису никакого внимания. Королева Лина Теодоровна вспомнила, что везла для сына конфеты, те самые, которые он любил и которые ждали его возвращения. Принц принялся их сосать и жаловался, что они совсем высохли. Министр добрых дел, видно, в самом деле близкий друг королевы, сказал:

— Не тратьте времени даром. Нам ещё надо многое обсудить.

Он держался за кожаную петлю, прикреплённую к потолку кареты, остальные тоже держались за эти петли, даже принц, который пытался разгрызть конфеты, держался за петлю. А так как карета шаталась, подпрыгивала, дёргалась, проваливалась в ямы и стукалась о деревья, то люди болтались на этих петлях, как спелые груши. И разговаривать им было нелегко.

— Значит, ты, мой мальчик, пойдёшь со мной на обед, — сказала королева. — И когда ты войдёшь в зал, то король очень удивится и воскликнет: «А ты как сюда попал, бездельник?!»

— Почему же бездельник, — обиделся принц. — Я мученик, а не бездельник. Ты попробуй полгода в шкуре проходить, не раздеваясь.

— Крокодилы всю жизнь ходят и не жалуются, — заметил министр. — И не перебивай мамочку.

— Ох, доберусь я до тебя, министр, — сказал принц. — Дай мне только власть получить.

— Рафа! — строго сказала мама. — Не смей так говорить с дядей. Он — самый близкий мне человек. Без него ты бы до сих пор в лесу сидел.

— Я тебе, мамаша, самый близкий человек, — буркнул принц. — А с остальными мы ещё разберёмся.

— Мальчики, девочки! — воскликнула дама Марьяна. — Хватит ссориться. У нас не так много времени. И если мы сегодня не воспользуемся неожиданностью, нас всех уничтожат.

— Вот это правильно, — сказал министр добрых дел. — Сегодня король удивится и испугается, и мы не должны давать ему опомниться. Значит, мы все входим в главную столовую, и ты, принц, заявляешь, что король низложен и власть переходит к тебе. Ты выхватишь нож и зарежешь его. Не струсишь?

— Нет, — ответил принц. — Я за последнее время сильно изменился в худшую сторону. Мне теперь никого не жалко.

— Мой мальчик прошёл трудную жизненную школу, — сказала королева и погладила сына по головке, но тут карета подлетела вверх, принц ударился головой о потолок, королева чуть не вылетела в открывшуюся дверцу, и Алиса подумала: вот самый удобный момент, чтобы от них удрать. Она кинулась было следом за королевой, но министр подхватил королеву, а принц — Алису. Да ещё так крепко вцепился ей в плечи нестрижеными ногтями и так дёрнул за волосы, что Алиса не выдержала и вскрикнула.

— То-то, — сказал принц, повернув её голову и поглядев прямо в глаза. Взор его был яростным, глаза почти белыми, а лицо мучнистого цвета. И Алиса подумала, что он стал не намного лучше, когда превратился снова в человека.

Тут карета выехала на дорогу, и трясти стало поменьше.

Министр добрых дел сказал:

— У нас нет времени на подготовку заговора, поэтому надо решать проблемы немедленно.

— А какие проблемы? — спросила королева.

— Надо решить, как пронести нож.

— Ах да! — сказала королева. — Ведь теперь всех обыскивают. Охран-пашу вернули из ссылки, и он лично проверяет, не принёс ли кто-нибудь острого предмета.

— Так уж и всех! — удивился принц.

— Вчера дворцовый парикмахер шёл к королю, и охрана нашла у него ножницы.

— И бритву! — добавила дама Марьяна.

— Ему сразу же отрубили голову, — сказала королева. — Не спрашивая и ничего не слушая. Король сидит небритый, ждёт парикмахера, а никто не идёт. Он шлёт гонцов в парикмахерскую: где этот негодяй?! Казнить всех парикмахеров в столице в назидание преступнику. Казнили всех парикмахеров. И тут выясняется, что парикмахер ни при чём! А ведь казнённых не вернёшь. Вот и ходит наше величество небритое и злое.

— Как же мы тогда к нему подберёмся? — спросил принц.

— А может, ты его задушишь, мой мальчик? — спросила мама. — Подойдёшь, скажешь: «Вот и я, папочка! Я вернулся!» И только он начнёт тебя обнимать, ты его и задушишь.

— Нет, — сказал принц. — Не успею, вырвется он. Помнишь, его в прошлом году втроём душили заговорщики, а он ускользнул! Он же специально шею жиром натирает, чтобы не задушили.

— Ах да, я совсем забыла, — сказала мама.

— Может, отложим покушение на завтра? — спросила Марьяна.

— Нельзя, — сказала королева. — Сегодня он не ожидает, что Рафа появится во дворце, а завтра уже отправит его в такую ссылку, откуда никогда не вернуться.

— Или с помощью этой проклятой феи Мелузины превратит меня в крысу, — добавил принц. — Ждать нельзя! Промедление смерти подобно!

— Чудесные слова! — откликнулся министр добрых дел. — Разрешите, я их запишу, ваше высочество?

«Ага, — подумала Алиса, — наш министр струсил. Он уже боится, что если принц придёт к власти, он и ему голову отпилит. Здесь всё так просто».

— Записывай, — сказал принц. — Я ещё много мудрых мыслей знаю.

Министр добрых дел вытащил левой рукой записную книжку, правой — карандашик, третьей рукой придерживал книжечку на коленях. Всё равно карету так трясло, что ничего из этого не вышло. Может, потому, что третья рука была матерчатой.

Алиса подумала: «Ведь я, наверное, больше никогда этих людей не увижу. И никогда не узнаю, почему у них лишние руки и глаза».

Она решила потихоньку спросить об этом у министра, пока женщины утешали капризного принца.

— Разве непонятно? — удивился министр. — Ведь чем я знатнее, тем лучше. Правда?

— Не знаю, не задумывалась, — призналась Алиса.

— Но ведь крестьянин хуже маркиза? Маркиз хуже герцога, герцог хуже короля. А почему? В других королевствах не смогли ответить на этот вопрос. А у нас смогли. Если ты маркиз, получай третий глаз — вот ты и лучше крестьянина. А если ты министр, то тебе положена третья рука и четыре глаза. Это так просто!

«Конечно, — подумала Алиса, — это так просто. А почему же…»

Она не успела додумать, как услышала, что королева говорит:

— Нет, мне нож нести нельзя. Меня тоже могут обыскать. Ты же знаешь, что астролог меня не выносит, а мой дорогой муж ждёт не дождётся, когда я откину копыта.

— Простите, что откинете? — спросила благовоспитанная дама Марьяна.

— Копыта мамаша откинет! — воскликнул принц и захохотал. — Копыта у неё козлиные. Откинет до потолка!

— Ах, вы так грубо разговариваете! — пискнула дама Марьяна.

— Значит, нож никому из нас не пронести, — сказала королева.

— Опасно, — сказал министр. — Любого могут обыскать. И тогда нам короля не зарезать.

— Нужен кто-нибудь, кого не заподозрят, — сказала дама Марьяна.

И она взглянула на Алису.

А потом министр взглянул на Алису. И королева взглянула на Алису, а последним принц упёр в Алису свои белые глаза и почесал торчащие во все стороны соломенные волосы.

— Вот, — сказала королева. — Вот наша маленькая, добренькая, хорошенькая спасительница. Вот кто возьмёт ножичек и отнесёт его в королевские покои. Ты сделаешь это для нас, девочка?

— Нет, — сказала Алиса. — Я этого не сделаю.

— Жалко, что я эту гадюку не разорвал раньше! — взвыл принц.

— Погоди, сынок, погоди, — остановила Рафаэля печальная королева. — Мы тут все друзья, и Алисочка — наш дружок. Ты сделаешь, девочка, доброе дело, ты избавишь землю от одного из самых жестоких тиранов, ты сделаешь доброе дело. А мы тебя за это отвезём, куда ты пожелаешь, если хочешь, к мамочке с папочкой.

— Нет, — сказала Алиса.

— Нет так нет, — спокойно сказала королева. — Каждый может отказаться. Кто тебя заставит? Никто, кроме собственной совести. Ты ведь любишь маму и папу?

— Люблю, — ответила Алиса.

— За что же ты их хочешь оставить сиротами? За что же ты хочешь лишить их ребёночка — тебя!

— Я не хочу их лишать, — сказала Алиса.

— Тогда ты должна сделать для меня одолжение и пронести под платьем ножик. Только пронести. Ты же ничего плохого делать не будешь. Как только ты войдёшь в королевские покои, отдашь ножик моему сынишке, и он зарежет этого гадкого жестокого преступного короля. Мы тебе за это дадим все торты и конфеты, которые ты пожелаешь, мы тебя осыпем золотом и драгоценностями, мы выдадим тебе платья и туфли — всё твоё! Бери — не хочу!

— Нет, — сказала Алиса.

— Ты пронесёшь нож, — сказал министр добрых дел. — Иначе мне придётся совершить ещё одно доброе дело — оторвать твою головку!

— Я помогу тебе, дяденька, — сказал принц.

— Так что выбирай! Ты чего хочешь — потерять головку и умереть в мучениях или получить корзину шоколадных конфет? — спросила королева.

— Я бы выбрала конфеты, — подсказала дама Марьяна. — Это так очевидно.

— Я выбираю свободу! — сказала Алиса.

— Тогда сначала мы отломаем тебе все пальчики, — сказал министр добрых дел.

И он протянул к ней третью руку.

Алиса отпрянула. И в этот момент карета остановилась, словно налетела на стену.

Алиса сумела потихоньку дотянуться до дверцы, толкнула её, и та открылась. Она ринулась наружу, но Марьяна вцепилась в неё, и обе вывалились из кареты.

Алиса упала на пыльную дорогу, но почти не ушиблась. Она хотела вырваться из рук Марьяны, но та вцепилась, как клещ.

И тут Алиса услышала женский смех.

Она подняла голову и увидела, что дорога перегорожена большим камнем, на котором написано:

ПРОЕЗД ВОСПРЕЩЁН!

А возле камня стоит, опершись о него локотком, такая милая, ласковая, хрупкая бабуся — фея Мелузина.

— И вы думали, что вам удастся всё сделать без моего позволения? — спросила она.

Путешественники вылезли из кареты. Они стояли в пыли — королева, министр и принц. А Марьяна с Алисой сидели на дороге.

— Мне это надоело, — продолжала фея Мелузина. — Делается неизвестно что. Я заколдовываю дрянного мальчишку, а безответственные девочки его расколдовывают. Кто тебя, Алиса, просил целовать это чудовище?

— Я думала, что так лучше, — сказала Алиса и поднялась на ноги. Марьяна протянула ей руку, и Алиса помогла подняться фрейлине.

— Хотела как лучше! — возмущённо воскликнула фея. — А получилось хуже, чем всегда! То он губил девочек, а теперь решил отчима зарезать. С твоей помощью. Теперь ты знаешь, куда ведут благие намерения?

— Нет, не знаю.

— И хорошо, — сказала фея. — Рано тебе это знать.

— Уберите камень, — сказала королева. — Мы спешим во дворец.

— Знаю, что спешите, — ответила фея. — Да не доберётесь.

— Ты не имеешь права, — сказала королева. — Ты можешь наказать за поступок, но не можешь наказать за желание. Пока мы моего муженька не зарезали, не вмешивайся!

— Но никто не может мне помешать класть камни на дороге, — сказала фея.

— Слуги! Открыть огонь из рогаток! — приказал министр добрых дел. — Цельтесь в глаза!

Фея засмеялась серебристым смехом и произнесла:

Раз-два-три!

Замри — как умри!

И лакеи, которые вытащили уже рогатки и прицелились в фею Мелузину, превратились в статуи, а так как статуи не могут стоять на запятках кареты, они упали в разные стороны, плюхнулись в пыль, но даже не погнулись.

— Будут ещё пожелания? — спросила фея.

— Только не превращай меня опять в чудовище! — взмолился принц.

— Не бойся, мой мальчик, — сказала королева. Она схватила Алису сзади за горло и приказала Марьяне: — А ну-ка, дай мне шпильку!

Марьяна выхватила длинную острую шпильку из своей жёлтой волосяной башни, и королева продолжала:

— Ты отлично знаешь, фея Мелузина, что твои чары не действуют на королей и королев.

Фея кивнула.

— Иначе волшебники давно бы заняли королевские троны, — продолжала королева. — И если ты не уберёшь сейчас камень, то я убью Алису.

— Одумайся, Лина, — сказала фея. — Ты забыла, что я дружила с твоей мамой. Я качала тебя на коленях.

— И это были очень острые коленки, — сказала королева. — Запомни, что я — мать. И ради своего сына я готова на всё.

— Но он не настоящий принц, — возразила фея. — Он не может стать королём.

— Он выстрадал право быть королём. У него было тяжёлое детство. Он полгода по твоей милости просидел в шкуре чудовища.

— Не по милости, а за дело! — воскликнула фея. — Кто мучил кошек и таскал их за хвост? Кто подсыпал яд учителям, чтобы они попадали в больницу и не задавали уроков? Кто ощипал королевского орла, и он до сих пор стесняется вылезти из гнезда? Кто поджёг городскую библиотеку из ненависти к книгам? Кто уговорил злых троллей разрушить большую плотину и затопить целую долину, чтобы покататься на лодке под парусом? Кто, наконец, сломал мою волшебную палочку, и я теперь могу делать только левую половину чудес, а правая половина заклинаний для меня невыполнима!

— Из-за какой-то палки так обидеть ребёнка! — воскликнула Марьяна.

— Не из-за палки, а из-за волшебной палочки. Именно эта соломинка, как говорят на Востоке, сломала спину верблюду. Как мне теперь делать подарки бедным детям, лечить зверюшек, вызывать дождь на пересохшие поля? Подумайте только, сколько людей страдает из-за того, что злобный принц подкараулил меня, когда я заснула под дубом, и вытащил палочку, а потом сломал её об коленку!

— Хватит, — сказала королева. — Или ты пропускаешь нас и не вмешиваешься больше в наши королевские дела, или я убью эту Алису.

— Ты этого не сделаешь! — воскликнула волшебница.

— Ещё как сделаю. И ты мне не можешь помешать.

Фея подняла руку с обломком волшебной палочки, зажатым в пальцах, но не успела ничего сделать, потому что с неба донёсся крик Дурынды:

— Не спеши, бабка Мелузина. Помощь близка!

И тут, в самом деле, с неба с воем и свистом, оставляя за собой светящийся след, как космический корабль, спустилась выдолбленная из дерева ступа. Ею с помощью метлы управляла страшная старуха — один зуб достаёт до подбородка, другой тянется снизу и касается кончика длинного крючковатого носа. Глаза у старухи были маленькие, чёрненькие, как угольки, на голове красный платочек в белый горошек, а лицо в морщинах, как печёное яблоко.

В ступе рядом со старухой стоял мальчик Герасик собственной персоной.

— Ура! — закричал он. — Мы успели! Отпустите Алису, королева Лина Теодоровна!

Ступа приземлилась, и старуха притормозила метлой.

— Разрешите представиться, — сказала она, — Баба-Яга, костяная нога, первая злодейка в эпохе легенд.

Герасик перемахнул через край ступы и подбежал к Алисе.

Королева всё держала Алису, занеся длинную шпильку, как нож.

— Эй ты, не балуй! — крикнула Баба-Яга и взмахнула метлой.

Странным образом метла удлинилась, наверное, вдвое, достала до руки Лины Теодоровны и вышибла из неё шпильку.

От неожиданности королева кинулась искать шпильку, нагнулась, а Алиса отпрыгнула в сторону и обняла Герасика.

— Какой ты молодец! — воскликнула она и поцеловала его в щёку.

Герасик покраснел и сказал:

— Ну что уж там… наше дело простое…

— Вот так! — возмутился вдруг белобрысый принц. — Я, можно сказать, умолял, в ногах валялся, а каких-то крестьянских бродяг она сама целует! Мама, этого нельзя оставить. Накажи их всех!

Королева выпрямилась. Глаза её злобно сверкали.

— Они у меня за это поплатятся! — закричала она. — Они будут пыль глотать у моих ног!

— Это кто же такая сердитая? — спросила Баба-Яга.

— А это, сестрёнка, местная королева, не очень знатная, но очень гордая, — послышался голос феи.

— Ах! — Баба-Яга увидела фею Мелузину, которую до тех пор скрывал большой камень. — Ты-то что тут делаешь?

— Да вот пыталась порядок навести, — сказала фея Мелузина.

— Опять ничего не получилось? — спросила Баба-Яга. — Нерешительная ты моя! С этими королями надо попросту. Тем более в Другом королевстве. Здесь они все чокнутые! Вот смотри, я эту королеву могу метёлкой перешибить, а она грозится, пузыри пускает. Ну что с ней делать?

— Надо не обращать внимания, — сказала фея Мелузина. — Но у меня это плохо получается. Я всё принимаю слишком близко к сердцу. А сама-то зачем сюда прилетела? Ведь ты же существо злобное, от тебя добра не дождёшься.

— А вот, решила совершить добрый поступок, — сказала Баба-Яга, — но пока все карты перед тобой раскрывать не буду, а то ты меня на смех поднимешь. Если выйдет мой план, я тебя позову.

— Сейчас же прекратите! — буйствовала королева, топая ногами и плюясь, и её сын тоже буйствовал и плевался.

— Нам пора лететь, — сказала Баба-Яга. — Ты мне, сестрица, увеличь на полчасика ступу, а то двоих детей на ней везти — может и не потянуть.

Фея подняла обломок волшебной палочки и произнесла какие-то заклинания.

Ничего не получилось.

— А что у тебя с палкой волшебной? — спросила Баба-Яга.

— Да вот этот негодяй сломал.

— Ничего, я тебе новую завтра пришлю, у меня где-то завалялась от нашего дедушки.

— Ах, спасибо тебе, двоюродная сестрица! — сказала фея.

— Залезайте в корабль, — приказала Баба-Яга.

Алиса и Герасик залезли в ступу. Там было тесно, Баба-Яга толкалась костяной ногой.

— До свидания, — сказала Алиса фее Мелузине. Больше ни с кем ей прощаться не хотелось, хотя министр добрых дел снял чёрную шляпу с чёрным пером и помахал Алисе.

Королева увидела, что он делает, и накинулась на него с кулаками.

Но это Алиса видела уже с неба — ступа быстро поднялась, но потом летала кое-как, качалась, спускалась к самой земле, Баба-Яга помогала ей лететь, размахивая метлой.

— Спасибо тебе, Герасик, — сказала Алиса.

— Что за счёты между друзьями! — ответил Герасик. — Я рад, что успел.

— А как же ты уговорил Бабу-Ягу мне на помощь полететь?

— Молчи! — приказала Баба-Яга. — А то повыкидываю вас из ступы, молодёжь невоспитанная.

Только перед самой дубравой, где таилась кабинка машины времени, Баба-Яга передала Алисе конверт. На нём было написано кривыми большими буквами:

«ПИРАТУ СИЛЬВЕРУ В СОБСТВЕННЫЕ РУКИ»

— Это я писал, — сказал Герасик. — И внутри там всё тоже я сам.

— Какой молодец!

— Учимся помаленьку, стараемся, — скромно потупился Герасик.

— Только с королями поосторожнее, — сказала Алиса.

— Я прослежу! — крикнула птица Дурында, опустившись на ветку дуба.

Баба-Яга протянула Алисе костлявую руку и сказала:

— Чтобы ответ в ближайшее время!

Попрощавшись с Герасиком, Алиса вошла в дупло дуба и на машине времени перенеслась в двадцать первый век.

А там прошло всего пять минут с тех пор, как она умчалась в эпоху легенд. Все стояли и ждали её.

Алиса сказала:

— Всё нормально. Герасик на свободе. Сильверу Джоновичу письмо из эпохи легенд.

Она протянула пирату письмо. Тот повертел его в руках, потом вздохнул и сказал:

— Я, прости, Алиса, провёл жизнь в боях и абордажах. Как-то некогда было заниматься пустяками… не умею я читать, вот и всё! Прочти мне вслух.

Алиса раскрыла конверт.

В нём лежали два листка.

На первом было написано кривыми буквами:

«Дарагой пират Сильвер Джонович!

Пишет вам адна девушка. Слышала я что у тибя есть фезический нидостаток одна нага диривяная. У миня тоже есть такой нидостаток одна нага костяная. Мы могим создать ниплохую симью. Придлагаю тибе руку и сердце и посылаю свой патрет. Твая возлюбленная бабаяга».

Алиса протянула пирату Сильверу второй листок, на котором какой-то бродячий художник из эпохи легенд нарисовал Бабу-Ягу. Портрет был не очень похожим, потому что художник старался приукрасить невесту.

— Это она? — спросил Сильвер.

— Она самая, — сказала Алиса.

Сильвер ещё пригляделся к своей невесте, вздохнул и упал без чувств на пол.

1998